Правила боя - Борис Седов

– Может быть, вы и правы, – согласился я. Известие, что мы завтра куда-то выезжаем, меня порадовало, от длительного безделья мои бойцы вполне могли загулять, а о братве и подумать страшно было. Влечение Терека к негритянкам в центре Гарлема могло привести к расовым беспорядкам…

– И когда, – невозмутимо продолжал Шахов, – Рингкуотер решил продать большую часть своих активов, семье это не понравилось и его, в конечном итоге, признали ограниченно дееспособным. В его личном владении осталось, собственно, это имение под Окалой и право распоряжаться суммой в 10.000 долларов. Это – предыстория.

Я вздохнул – история, оказывается, еще и не начиналась.

– Главным бзиком мистера Рингкуотера было его генеалогическое древо. Неизвестно почему, он решил, что принадлежит к одной из семей, которые у нас называют «mayflower families». Вы слышали, конечно, про корабль «Мэйфлауэр», который привез первых переселенцев из Англии в Новый Свет?

– Конечно, слышал, – решительно ответил я.

Углубляться в дебри американской истории совсем не хотелось.

– Правда? – переспросил Шахов. – Может быть, какие-то детали вам не вполне известны?

– Может быть, – согласился я, – но, если у меня возникнут вопросы, я их задам…

– Хорошо, – вздохнул Шахов, – но я все-таки напомню, что из 101 колониста 35 были выходцами из голландского Лейдена…

Я кивнул, подтверждая, что этот факт мне хорошо известен.

– Список пассажиров «Мэйфлауэра» хорошо известен, фамилии Рингкуотера там нет. Но наш исследователь раскопал некоего юнгу, который не был, конечно, пассажиром, не был он и членом экипажа, потому что судовой журнал «Мэйфлауэра» ничего не говорит ни об одном юнге, находящемся в этом плавании на борту корабля. Мистер Рингкуотер нашел объяснение и этому. Дело в том, что юнга был прямым наследником древнего рода Брокберри, бежавшим от деспотичного отца в Новый Свет. Конечно, капитан «Мэйфлауэра» не мог включить его в судовую роль, боясь преследований всемогущего маркиза Брокберри. Юнга вместе с пассажирами высадился в районе мыса Код, и стал основателем рода Рингкуотеров на американской земле.

– Короче, – тихо попросил я.

Шахов метнул в мою сторону свирепый взгляд.

– Если совсем коротко, – мрачно сказал он, – то мистер Сирил Рингкуотер купил в Англии титул восемнадцатого маркиза Брокберри и родовой замок Бульворк-кастл в графстве Суффолк.

– Молодец, – похвалил я действия Рингкуотера-Брокберри, – недвижимость в старушке-Англии – это очень неплохое вложение средств.

– Он перевез замок во Флориду. Разобрал по камушку, перевез и поставил посреди своих болотистых владений под Окалой.

– Вы не говорили, что он владеет болотами.

– А вы думали, что родственнички ему оставят плодородные пахотные земли?

Я промолчал, характер землевладений восемнадцатого маркиза Брокберри не был предметом моих размышлений.

– Процентов этак на девяносто пять заложники во главе с вашим олигархом Береговским находятся в этом самом замке посреди флоридских болот.

– Неплохо бы съездить на разведку, посмотреть, что да как.

– Сейчас посмотрим, – сказал Шахов и потянулся к ноутбуку.

То, что я увидел на экране компьютера, больше всего напоминало фильмы про Айвенго, Робин Гуда, рыцарей Круглого Стола и волшебника Мерлина, только замок окружал не Шервудский лес, а зеленая плесень болота с протянутой к замку полоской гати.

Фильм был снят просто здорово, если смотреть с точки зрения военного. Вертолетные съемки со множеством крупных планов позволяли побывать за крепостными стенами, представить возможные тайники и ловушки, грамотно расставить защитников замка и грамотно их миновать, или преодолеть оборону с минимальными потерями. То, что творилось вокруг замка, тоже было снято хорошим военным-профессионалом, знающим, на что надо обратить внимание.

– Чертежей замка, к сожалению, нет. Ищем архитектора, который руководил перевозкой и сборкой замка в Америке, сделали запрос в Королевские архивы Великобритании – пока безрезультатно. Дня через два-три, может, и ответ придет, и архитектора здесь найдем, но нет уже у нас этих двух-трех дней, поэтому надо исходить из этих картинок.

– Нормально, Василий Петрович. И хуже бывало.

Я вспомнил нарисованные от руки, на обрывке оберточной бумаги, схемы расположения моджахедов, их возможные пути отхода и наступления, когда привязка к местности происходила примерно так: вот здесь где-то – большой камень, здоровенный такой, издалека видно. Здесь и здесь – поля, «духи» могут туда двинуть, а могут в горы пойти, это – куда-то сюда. Или – сюда. В общем, сам на месте разбирайся, как хочешь…

– Василий Петрович, а люди? Сколько их там, кто такие? Боевики или просто жители?

– Честно скажу – хрен его знает. Постоянно в замке живет пять человек обслуги. Поддерживают порядок, водят вокруг замка экскурсии, внутрь без разрешения хозяина не пускают, а хозяин, как известно, в бессрочном санатории находится. Численность боевиков я лично оцениваю в пятнадцать, максимум двадцать человек, остальные, думаю, рассеялись. Толпой им держаться резона нет, задачу свою выполнили, заложников захватили, значит, местные должны разъехаться, а остались только те, кто десантировался с подводной лодки, им пока деваться больше некуда, вот в замке и закрылись.

– А что с лодкой, кстати?

– Пока ничего. Стоит, как стояла, на запросы не отвечает, сама в эфир не выходит. Хотите посмотреть?

Посмотрели на лодку. Огромное металлическое чудовище, красивое, как вся правильная военная техника.

– Ладно, бог с ней. Давайте еще на замок посмотрим.

Шахов вернул на дисплей панораму замка.

– На машине к нему не подъехать?

– Для машин на берегу паркинг устроен, там же кафе, туалеты, все по американскому стандарту сервиса. Сейчас туристов немного, поэтому кафе закрыто, но машину поставить можно, а дальше, уж извините, пешочком. Но, Алексей Михайлович, максимум – десять человек, американцы большими группами не ездят.

– Ладно. Извините, я бы хотел с бойцами посоветоваться…

– Я понимаю, – Шахов посмотрел на часы. – Как раз время ленча, съезжу перекушу, часа через два приеду.

– Отлично, – сказал я и пошел вглубь безразмерной квартиры за старшими пятерок.

Бандюки пусть пока отдыхают, для них потом тоже работы хватит.

Бойцы откопали среди мебели телевизор, поставили в одной из комнат, устроив таким образом красный уголок, и смотрели теперь какой-то музыкальный канал. Когда я вошел, в боевых пятерках живо обсуждался возраст «бабушки американской попсы» – Мадонны, цифры назывались самые необычные, подчас за гранью кавказского долголетия, но все сходились в одном – для своих лет – 60, 70, 80 и т. д. – она сохранилась очень неплохо и если выпить литр виски и закрыть ей тряпочкой лицо, то очень даже можно… Дискуссия прервалась, все в нетерпении посмотрели на меня, я кивнул им – понимаю, засиделись – и сказал: