Акула. Отстрел воров - Андрей Кивинов

— Да какая проверка, окстись! Посмотри на часы — все, кто могли, давно уже были.

— Сам посмотри на часы!

Неожиданно для Андрея дежурный выставил перед ним на барьер огромный, прямо-таки какой-то клоунский будильник с блестящими наружными звонками. Стрелки показывали четверть девятого.

— Видишь? Через час весь ОУР соберётся, найдёшь, у кого одолжить!

— Мне срочно надо, не могу столько ждать. Через три часа все верну, честное слово. Хочешь, я тебя поцелую? Или штаны оставлю в залог?

— Всем надо срочно, всем помоги, а сидеть, если что, одному мне придётся, — сказал Николай, слегка остывая. — Трубы, что ли, горят?

— Не, мне для дела. Давай мы тебя свяжем и оставим лежать со следами насилия на лице. Скажешь, что напали неизвестные.

— Тебе все шуточки шутить…

— А что ещё остаётся?

— ИВС, между прочим, мне не подчиняется. У них свой начальник имеется.

— Но ты можешь договориться. Кстати, Сазонов здесь ещё парится? У него должны деньги быть.

— Нет ничего, все мать забрала.

— Ну подумай, должен же быть кто-то, кого хотя бы до обеда не отпустят и не отправят в тюрьму. Не может быть, чтоб не было!

— Подставишь ты меня, Андрюха, под монастырь… — Вздохнув, Николай нажал на пульте кнопку связи с изолятором: — Петь, ты? Открой, я сейчас к вам зайду…

* * *

Микстура стоила двести рублей восемьдесят семь копеек. Чтобы расплатиться, Акулов вытряс из кармана последнюю мелочь. Наверняка в аптеке имелся более дешёвый аналог, но Акулов постеснялся об этом спросить — как и чуть раньше не спросил цену лекарства у жены Александра.

Она открыла дверь сразу, как только он убрал руку от кнопки звонка. Впустила без слов. Маленькая блондинка в синих джинсах и свитере со стоячим воротником. Со спины её можно было принять за подростка. В глаза смотреть не хотелось.

— Проходите на кухню, только разуйтесь.

Тапочки она предложить забыла — или же их просто не было. Акулов протянул коробочку с микстурой:

— Эта?

— Спасибо, — она взяла лекарство и сразу же посмотрела на ценник, который Андрей забыл оторвать. — Я вам сейчас деньги отдам.

— Не надо. Вот Саша появится, тогда сам и отдаст.

— Он уже не появится. Я это чувствую… Проходите, я сейчас подойду, — она скрылась за дверью комнаты.

В квартире было прохладно. За стенкой кашлял ребёнок.

Обстановка коридора и кухни довольно убогая — видимо, хозяин квартиры вывез все ценное, прежде чем её сдать. Холодильника не было, продукты лежали между рамами окна. Грязновато — сев на табуретку, Андрей украсил джинсы жирным пятном. Хорошо, что ткань чёрная, не так заметно.

Пока промокал пятно носовым платком, не зная, что ещё можно предпринять для спасения брюк, ребёнок затих. Пришла девушка:

— У вас есть новости?

Встала, прислонившись к стене. Скрестила на груди руки.

— Никаких. Во всяком случае, по нашей линии никаких происшествий с вашим мужем не зарегистрировано.

— А мне звонила Лариса Валерьевна. Это вы её попросили?

— Не я. И что она сказала?

— Ничего нового. Хочет приехать, поговорить.

— Когда?

— Я не спрашивала. Все равно целый день дома. Только не надо её здесь дожидаться, хорошо? Мне одной она больше расскажет.

Акулов в этом сомневался, но не стал спорить. Задал ещё несколько вопросов и попросил разрешения посмотреть вещи мужа. В первую очередь его интересовали записные книжки и фотографии. На вопросы девушка ответила, проводить досмотр категорически запретила. Собрала волосы на затылке в хвостик, словно хотела этим придать лицу более твёрдое выражение, и заявила с некоторым даже вызовом:

— Без ордера не разрешу.

— Ордера в исполкоме выписывают, — вздохнул Акулов, поднимаясь со стула. — А у нас — постановления. Выписать недолго, но вам-то как… Понятые, шумиха. Вам это надо?

— Мне надо, чтобы Саша вернулся домой.

Он так и не понял: она ему что, до сих пор не поверила? Считает, что его прячут в милиции? В коридоре ещё раз спросил:

— Все-таки, может, что-нибудь было странное за последнее время? Люди, телефонные звонки, деньги?..

— Ничего не было! — хрупкая девушка с силой захлопнула дверь.

Андрей полез за папиросами.

Странно все это…

Просто так люди не исчезают. Ну, почти не исчезают… У трагедии всегда есть предыстория. Часто бывает, что признаки надвигающейся беды не удаётся рассмотреть вовремя, или же им дают превратное толкование, но они всегда есть, и потом, когда уже все произошло, многое становится очевидным. Если бы девушка вывалила кучу имён подозрительных личностей, с которыми общался Санёк, рассказала, что он приносил домой непонятные вещи, уходил по ночам, отключал телефон — Акулов бы не удивился. А теперь он терялся в догадках, можно ли ей доверять…

Если человека убивают, а труп пытаются спрятать или обезобразить для затруднения опознания — в девяноста пяти случаях преступление совершено близкими знакомыми потерпевшего. Ни один уличный налётчик, приехавший на гастроль с другого конца города, не станет закапывать свою жертву. Не повезёт её к себе домой, чтобы спрятать в подвале, не станет жечь. Его задача — унести ноги подальше от места преступления, он убеждён, что если не прихватили с ножом над бездыханным телом, то разыскать позже не смогут.

Что могло случиться с Александром? Жил, никого не трогал, избегал тёмных дел — а его убили и спрятали? Так не бывает…

Впрочем, пока рановато забивать себе голову. Поведение девушки может объясняться как недоверием к ментам, оставшимся с тех времён, когда Саша загремел за решётку, так и тем, что она все-таки надеется на его возвращение.

Андрей вышел на улицу.

К подъезду шла Лариса Бурденко. Стройная, элегантная, уверенная. Со времени их единственной встречи изменилась причёска. Теперь волосы были убраны, никаких сложных чёлок и локонов. Ну и одежда, конечно, другая. Попроще. Чёрные джинсы, куртка из тонкой кожи. Каблук, как и прежде, высокий. В руке полиэтиленовый пакет.

Она его тоже узнала.

Если и удивилась, то не подала виду.

Сказала ровным голосом:

— Привет, — и остановилась.

— Привет, — отозвался Акулов.

С близкого расстояния Лариса выглядела уставшей. Даже качественный макияж не спасал. Как будто спала не больше него, а перед этим ящики разгружала. Будь Акулов с ней больше знаком, как, например, Волгин, то сразу бы понял, что от Ларисы не добьёшься сейчас и слова правды. Но он видел её только второй раз и не мог раскусить, тем более, что обманывать Лариса умела и часто в этом практиковалась. Конечно, жена администратора что-то такое говорила по телефону, но при личной встрече себя дискредитировала, и Акулов её слова позабыл. Может, и вспомнил бы в процессе разговора с Ларисой, но та провела свою партию без малейших погрешностей: