Летальный кредит - Сергей Самаров

— Понял, товарищ майор. Высылаю отделение. Конец связи?

— Как выполнишь, прикончишь их, доложи! Конец связи.

Я сразу подозвал к себе командира второго отделения младшего сержанта Виталия Абакумова, приказал взять пятерых бойцов и бегом отправиться к воротам ущелья, встретить там вертолет, получить огнеметы и так же бегом доставить их во взвод.

— Вертолет, видимо, придется немного подождать. Бегом! Марш!

— Понял, товарищ старший лейтенант. Работаю…

Младший сержант Абакумов, хотя по своей спортивной профессии был вовсе не бегуном, а мастером спорта по боксу, имел во взводе самые быстрые ноги и умел при необходимости бегать быстрее легкоатлетов. Даже в полной экипировке.

* * *

Абакумов со своей группой вернулся в расчетное время. Бегал он, конечно, быстро, но в этот раз бежал не один, и бойцы взвода сдерживали скорость младшего сержанта. Хотя он взял с собой лучших бегунов, а вовсе не лучших стрелков и не лучших «рукопашников». Тем не менее я считал, что нам спешить некуда, и потому нетерпения не проявлял.

Дальше все шло прозаически просто. Противника мы не видели, значит, ужасаться его жуткой жареной смертью не могли и осторожно, выставив вперед саперов, поднялись до первой, главной галереи. Оттуда можно было уже сжигать все содержимое боковых галерей.

Огнемет при всей своей простоте, в отличие, скажем, от того же гранатомета, все же требует более уважительного отношения к соблюдению мер собственной безопасности. И потому первым огнеметчиком я назначил штатного гранатометчика взвода ефрейтора Лутченко, вторым назначил себя, как человека во всем ответственного и имеющего опыт применения огнемета, пусть и в учебных стрельбах. Третьим стал мой замкомвзвода старший сержант Слава Петрушкин. Ну и оставшиеся три тубы я вручил без торжественной обстановки командирам трех отделений взвода: сержанту Собакину, младшему сержанту Абакумову и младшему сержанту Котенкину.

Кстати, у меня иногда спрашивают другие офицеры, как во взводе уживаются сержант Собакин и младший сержант Котенкин. Я отвечаю просто: «Как кошка с собакой. У меня в доме, например, кот с собакой друг без друга жить не могут, даже спят обнявшись. Сержанты, правда, не обнимаются и спят по отдельности, но дружат».

Такой ответ снимал все дополнительные вопросы. А вообще, у нас во взводе на внутренние отношения никак не могут повлиять ни фамилия человека, ни национальность, ни вероисповедание, ни внешность. Мои бойцы со смертью встречаются слишком часто и потому не обращают внимания на те мелочи, которые мешают им чувствовать себя боевой единицей, сами надеются на подстраховку того, кто идет рядом, и в свою очередь страхуют товарища.

Мы заняли позиции в главной галерее. Внутривзводная связь комплекта экипировки «Ратник» позволяла мне отдавать команды даже вполголоса. Весь остальной взвод я отослал ниже по склону и приказал сдвинуться в сторону.

Дело в том, что карта показывала только в трех из шести боковых галерей наличие подземных залов. Один из них был даже с собственным озером, содержащим запас питьевой воды. Три же боковые галереи, хотя и были продолжительными, все же никуда не вели. То есть завершались тупиками.

Была вероятность «обратного удара», когда после взрыва огненная смесь двинется в обратную сторону, в ту именно, где встретит наименьшее сопротивление. И может, не успев сгореть полностью, выбросить часть пламени из входа. И даже выбросить достаточно далеко, в само ущелье.

Потому и возникла мысль ради осторожности убрать взвод на безопасную позицию. Опасные галереи я выбрал для себя, для гранатометчика и для старшего сержанта Петрушкина, предупредив всех о возможности «обратного удара». То есть стрелять необходимо было из-за угла и сразу после выстрела самому за угол прятаться.

Для себя я выбрал самую сложную галерею, имеющую множество поворотов, где следовало вслепую рассчитать траекторию полета термобарической гранаты, чтобы она угодила в наиболее отдаленный из возможных углов на этих поворотах.

— Готовы?

— Готовы, — за всех ответил гранатометчик Лутченко.

— Огонь!

По звуку выстрелы мало походили на выстрелы из гранатометов, были значительно слабее и, я бы сказал, какими-то злобно шипящими, тем не менее я знал их разрушительную силу, особенно в закрытых пространствах — в помещениях или пещерах.

Выделить собственный выстрел из шести других я сумел только по отдаче. Гранаты все послали одновременно. Но взрывы прозвучали в разное время, некоторые из них, по крайней мере четыре, слились в один, и в итоге слышимыми стали только три взрыва.

Как отдающий команду к общей стрельбе, я имел возможность дольше других готовиться и высчитывать, а карта пещеры имелась на планшетнике у каждого — и на моем, офицерском, и на солдатских упрощенных, которые еще называются приемоиндикаторами. И каждый знал, куда ему следует посылать гранату.

Я думаю, никто не промахнулся и не угодил в ближайший поворот, хотя из двух проходов все же полыхнуло пламя, и полыхнуло весьма солидно, значит, я не зря предупреждал своих огнеметчиков об осторожности. Но там и проходы были тупиковыми, непродолжительными.

Мой проход тоже был тупиковым, но все же более продолжительным и, может быть, потому более извилистым. Я успел прицелиться тщательно, ориентируясь строго по планшетнику, который на карте показывал еще и компас, и гироскоп. Удобное крепление на ремне, перекинутом через шею, позволяло это сделать. Моя граната взорвалась где-то в глубине, не выбросив из галереи никакого огня, только волну запаха химической гари, словно там, в глубине, жгли пластмассу.

В трех глубоких галереях, имеющих внутренние залы, взрывы тоже не выбросили на поверхность пламени. Но даже там, где было расположено озеро с водой, пригодной для питья, просто не могло теперь остаться ничего живого. И даже вода стала для людей ядовитой, хотя и ненадолго. Озеро это проточное, хотя и подземное, а подземные водоемы часто бывают проточными только в период паводка, когда уровень воды в них достигает какой-то определенной высоты и добирается до выхода на поверхность через щели в камнях или вымывая между ними для себя новое русло. Воде это нетрудно.

Как раз в той галерее, где находилось озеро, взрыв был наиболее звучным. Видимо, где-то там находился склад боеприпасов и взрывчатых веществ. Но если в обычной обстановке тротилом можно топить костер, используя его вместо дров, и он будет гореть, но не взрываться, то, попав в облако термобарического взрыва, где температура превышает восемьсот градусов, он обязательно вызовет детонацию. Видимо, это и произошло в окрестностях подземного озера. Возможно, после взрыва последовало и обрушение сводов пещерного зала. Такой же эффект возможен и в других галереях. Это не есть хорошо. Хорошо, конечно, если бандитов раздавило. Но они и без того не выжили бы в пламени. Однако нам придется для отчетности вытаскивать тела из-под завалов, а каждый обвал вызывает за собой опасность следующего. Значит, придется своими жизнями рисковать, чтобы только доказать уничтожение банды.