Шах и мат - Георгий Олежанский

И только тут Кривошеев понял, что их с Дитрихом перепалка происходит на глазах у всего отдела и сотрудники, оставив работу, с интересом за ними наблюдают. Благо, что каждого из них Константин знал уже не первый год. Дитрих оставался верен себе: консерватор. Ни одного нового человека, кроме сочной, словно зрелый персик, Ирмы Йохансен.

— Утер! — воскликнул Кривошеев, и они обнялись. — Как ты, старина?

— Работаем, — просто ответил он, — и пускаем слюнки на фрау Йохансен.

Другие одобрительно загудели.

— Понимаю, — похлопав Утера по плечу, произнес Кривошеев, — та еще штучка?

— А то! Горячая! — Утер подмигнул Константину.

— Так! — резко оборвал обоих Дитрих. — Всем работать! Константин, пройдем, нас ждут дела.

* * *

Время шло к вечеру. Здание Министерства безопасности ГДР постепенно пустело. Работа кипела только в отделе американского направления, где Дитрих Миллер и Константин Кривошеев изучали оперативные отчеты.

Дитрих снял галстук и, расстегнув две верхние пуговицы рубашки, откинулся на спинку стула, в то время как Константин листал полученные за последний год материалы.

— Я смотрю, — не отрываясь от изучения дела, сказал Кривошеев, — что на работе Штази до сих пор сказывается разоблачение Гюнтера Гийома.

— Да, — протянул Дитрих, — в Министерстве затянули гайки после этого провала. Хотя нас вроде как не сильно коснулось.

— Странно, что Эрих Мильке все еще у руля.

Дитрих ухмыльнулся.

— Он прожженный оперативник. Все подстроил так, что виновным оказался федеральный канцлер Западной Германии Вилли Брандт.

— Вот! — Кривошеев резко прервал рассуждения Дитриха, — есть какие-то подробности по данной теме?

Миллер, придвинув стул, сел по правую руку от Кривошеева, чтобы посмотреть то, что заинтриговало друга. «Конфликт в Афганистане» — это и не удивительно. Сейчас тема интересна многим.

— Хм, — протянул он, дочитав абзац, — если честно, то информация разрозненная, мало что известно достоверно.

Лицо Кривошеева сделалось серьезным.

— А что известно достоверно?

— Имеется информация, полученная из источников в правительственных кругах Соединенных Штатов, что Государственный департамент и ЦРУ активно разрабатывают проект оказания финансовой и военной помощи противникам коммунистического режима Мухаммеда Дауда. Их конечная цель — развязать вооруженное сопротивление. Картер, конечно, пока придерживается нейтралитета в этом вопросе. Но если ЦРУ убедит его в неизбежности вмешательства Советского Союза в афганский конфликт, то президент с большой долей вероятности подпишет директиву о тайной помощи противникам просоветского режима в Кабуле. Насколько мы можем судить, ветер дует от руководителя русского отдела ЦРУ США, некоего Джонатана Питерса. Знаешь такого?

Кривошеев призадумался.

— Нет, — наконец бросил он.

— Так вот, — продолжил Дитрих, — эта информация неточная, все пока на уровне неподтвержденных данных: в Пакистане отмечена активизация деятельности американцев. Говорят, в Саудовской Аравии появился некий «Араб», который активно налаживает контакты с влиятельными кругами в исламском мире. Мы полагаем, он связан с Джонатаном Питерсом. Говард Штерн, мой аналитик, считает так же.

— Да-да, — пробурчал Кривошеев, — с Арабом разберемся. Важнее то, что СССР будет втянут в военный конфликт, что даст повод США обвинить нас в эскалации напряжения в регионе. А затем, скажем так, на легальных основаниях начать оказывать помощь афганским противникам нынешнего режима: как консультативную, так и военную. — Кривошеев выглядел озабоченным. — Все это нужно срочно сообщить в Центр. Нельзя допустить, чтобы нас втянули во внутренние дела Афганистана…

— Константин, — перебил друга Дитрих, — вы, русские, ориентируясь на общую картину, упускаете детали. Я бы на твоем месте не стал сбрасывать со счетов Араба. Запомни мои слова, наворотит он еще дел.

— Где шифркомната? — не удостоив слова друга ответом, спросил Кривошеев.