Дневник офицера КГБ - Александр Никифоров

Утром следующего дня вся группа, как всегда, собралась на девятой вилле.

— Как со здоровьем? В город можешь ехать? — спросил меня шеф.

— Спасибо! Все нормально. Вчера ребята подлечили.

— Вижу! — глядя на Нура, сказал Игорь Митрофанович и добавил: — Стас, проверь, как там обстановка в Кандагаре?

Подошел Володя-шифровальщик, подал шефу шифротелеграмму.

«Для оказания практической помощи к вам вылетает выездной партком в количестве пяти человек. Просим обеспечить безопасность. В Кабул выездной партком вернется этим же рейсом». — Прочитав телеграмму, шеф вернул ее шифровальщику. — Отвечай: «В связи с участившимися обстрелами кандагарского аэропорта вашу безопасность не гарантирую». Стас, как в Кандагаре?

— Раушанаст, — ответил Стас.

— Очень хорошо. Все здоровы? Просьбы есть? Нет! Тогда — «по коням», сегодня много работы.

Садимся в машины — «ГАЗ-24». В первой — шеф, сам за рулем, во второй — ребята с шестой виллы, в третьей — Стас за рулем, рядом Нур с рацией и мы с Тахиром на заднем сиденье. Автоматы ставим между ног.

Как только отъехали от вилл, спрашиваю Тахира:

— «Раушанаст» значит «светло». А что это означает?

— Это значит, что на дороге в город относительно спокойно. Если «тарикаст» — темно, нужно подождать, до выяснения.

— Понятно. Насчет шифротелеграммы тоже поясни.

— Дело в том, — объясняет Тахир, — что для получения наград нужно набрать «баллы», вот и едут столичные командиры в провинции со сложной оперативно-боевой обстановкой для оказания практической помощи. На день приехали — герои, а то, что ты в этой самой обстановке больше года — так это обычная работа. Ну, а коль безопасность не можем обеспечить, они не торопятся ехать. В таких случаях обычно отвечают: «В Кабуле много работы. Дату приезда сообщим дополнительно». А нам это и нужно. Что главное? Чтобы не мешали работать. А с душманами… С душманами сами как-нибудь разберемся.

— А это что за бойцы стоят? — продолжаю «пытать» Тахира.

— Это наш последний пост, дальше до Кандагара двенадцать километров ничейной (считай, душманской) территории. Видишь, с левой стороны почти вплотную к дороге растет камыш, так он до самого Кандагара стеной стоит…

— Жуткое место. Запросто могут из гранатомета шмальнуть. Гляди в оба! — опережая Тахира, влезает в разговор Стас.

Смотрю в сторону камыша, действительно становится не по себе. Крепче сжимаю ствол автомата.

— Вот на той неделе, — подливает масла в огонь Нур, — по «уазику» так долбанули, что и карданного вала не осталось.

— А трупы! Трупы! Сколько их было? Смотреть страшно! Обгорелые головешки, и кругом оторванные руки, ноги, головы, — подпевает Стас.

Втягиваю шею в плечи. Кажется, сиденье сейчас продавлю. Точно стошнит. Видя мое напряжение, Тахир, хитро подмигивая, толкает меня локтем в бок — мол, «лапшу вешают».

Вон в чем дело.

— Мужики! — подчеркнуто дрожащим голосом, почти кричу, — кончайте по ушам ездить, у меня от этих страшилок каблуки вспотели! Вам что, вчерашнего вечера мало? Ничего, я на вас еще отыграюсь! Заразы. Дайте срок, — добавляю уже веселее.

— А что было вчера? — спрашивает Тахир.

— Проходил курс молодого бойца. Отрабатывал упражнение «тревога», — отвечаю я.

— Они еще и не то могут! — смеется Тахир. — Вот однажды…

Тут раздался голос шефа:

— Третий! Третий! Я первый! Как у вас?

— Первый! Я Третий, у нас все нормально, идем за Вторым, — ответил Нур.

— Третий! Внимательнее, въезжаем в Дехходжу.^[13] Конец связи.

— А что такое Деххо…