Смерть в твоих глазах - Александр Тамоников

– Интересно, как?

– Эдуард Львович готов заплатить тебе миллион евро, сумма не ахти какая, но приобрести приличную недвижимость где-нибудь на берегу Средиземного или Адриатического моря можно вполне. Не хочешь за границей, купишь коттедж в Подмосковье. Я помогу тебе подобрать подходящий вариант. Более того, зная, насколько тебя ценят в партии, господин Гриневич обещает оказать тебе значительную финансовую поддержку на выборах в областную Думу.

– Да, – проговорила Бестужева, – как меня ценят в партии, я убедилась. А сколько лично вам заплатил господин Гриневич за то, чтобы уговорить меня снять свою кандидатуру?

– Не задавай глупых вопросов, Лариса.

– Мне надо поговорить с председателем партии.

– О, как! – воскликнул Себенко. – Вот взять и поговорить с председателем партии? Тебе что, меня мало?

– Представьте себе, мало. Я хочу из уст Александра Сергеевича услышать то, что услышала от вас.

– Не дури, Лариса. Хотя… попробуй набрать его номер, но вряд ли получится связаться с ним.

– Почему?

– Потому что Александр Сергеевича Борисов в командировке, – усмехнулся Себенко, – и… заметь, какое совпадение, тоже, как и Гриневич, в Швейцарии. Скажу больше, Борисов остановился на вилле нефтемагната. Ну, как? Будешь звонить?

– Мне надо выйти!

– По-моему, нам пора на Совет.

– До заседания еще десять минут.

Бестужева вышла из кабинета. В коридоре ее ждала Плаксина с неприятным известием:

– У нас все готово, Лара, но почему-то не пришли наши постоянные члены да Слава Корнеев. На звонки никто не отвечает.

– Ну, с постоянными членами все понятно.

– Что тебе понятно?

– Они не пришли, потому что им велено не приходить.

– Велено? Но кем? – удивленно посмотрела на подругу Плаксина.

– Думаю, господином Себенко.

– Что происходит, Лара?

– А то, что советником председателя партии мне предложено снять свою кандидатуру в пользу нефтемагната Гриневича. Слышала о таком?

– Да, но… но это же полный беспредел!

– Почему? Гриневич решил поддержать партию взамен места депутата гордумы. В партии ухватились за него. Это же такая удача, заполучить дойную корову.

– Вот почему приехал Себенко. Ясно. Тебе-то хоть что-нибудь предложили взамен?

– Миллион евро и финансовое обеспечение на следующих выборах в областную Думу.

– И чего ты тогда нервничаешь? Бери «бабки», избирайся в область и открывай свое дело.

– Нет, Аля, я сдаваться не намерена. А миллион Гриневич пусть засунет себе в задницу.

– Ты что, Лара? Эти монстры сожрут тебя. Так хоть деньги заимеешь, да и облдума тоже неплохо. А будешь брыкаться, затопчут.

– Посмотрим. Я упертая, ты меня знаешь. Что у нас по кворуму, Аля?

– Кворум есть, но впритык. Из тридцати одного члена Совета собралось пятнадцать, ты – шестнадцатая. Заседание можно начинать.

– А Дмитрий Григорьевич пришел?

– Наша гордость? Герой Союза? Здесь. Он на все Советы ходит.

– Слушай, передай ему мою просьбу. Пусть сегодня пропустит заседание и идет домой. Я потом все ему объясню!

– Решила сорвать заседание? Но что тебе это даст?

– Время!

– Так можно не успеть зарегистрироваться.

– Это успеем. Надо с членами Совета поработать и с председателями первичек. Подготовить конференцию, на которой даже в случае, если Совет рекомендует Гриневича, прокатить его по полной.

– Но политсовет вправе отменить решение конференции.

– Вправе, но времени собрать другую уже не останется. А поэтому либо во главе списка пойду я, либо местное отделение не будет участвовать в выборах.

– Ох, Лара, с огнем играешь.

– А что мне терять? Ступай к ветерану и побыстрей выведи его из офиса, ровно в 11.00 я начну заседание. Давай, Аля. Надеюсь, ты-то на моей стороне?

– Конечно, Лариса. Я на твоей стороне.

Бестужева вернулась в кабинет. Себенко курил у окна, сдвинув жалюзи в сторону и приоткрыв окно. Он обернулся, услышав, как она вошла, и улыбнулся, обнажив свои белые зубы:

– Бегала узнавать у своих, кто как проголосует?

– Проверила, все ли готово к заседанию.

– Не надо, Лариса, лгать, – сразу посерьезнел Себенко. – Разве тебя не учили, что это нехорошо? Ты хотела узнать мнение своих коллег. Могла бы и не суетиться, я ответил бы на все твои вопросы. И отвечу. Совет проголосует за Гриневича. – И он тут же поправился: – Большинство Совета.

– Вы и их подкупили?

– Твои коллеги, Лариса, оказались более сговорчивыми. Так что снимаешь свою кандидатуру, и тогда предложение Гриневича остается в силе, или упрешься, как овца, и в итоге не получишь ничего.

– Да как вы смеете разговаривать со мной в подобном тоне? – возмутилась Бестужева.

– Смею, Лариса Константиновна, – тоже повысил голос Себенко. – У вас ровно минута на принятие решения.

– Мне не надо времени. Решение принято. Я отказываюсь от вашего предложения. Если Совет выставит кандидатуру Гриневича, а, похоже, так и будет, то я тоже оставлю свою на рассмотрение партийной конференцией.

– Ну, смотри! Я хотел как лучше.

– Для кого? Для Гриневича?

– Для всех! Нам пора!

Бестужева и Себенко пошли к залу заседаний. У дверей их встретила Плаксина и с расстроенным видом обратилась к Ларисе:

– Лариса Константиновна, к сожалению, мы не можем провести Совет.

– Это еще почему? – вышел вперед Себенко.

– Извините, не удалось собрать кворум.

– Что значит, не удалось собрать кворум? Я лично общался с членами Совета и насчитал шестнадцать человек, включая, разумеется, госпожу Бестужеву. У вас же в Совете тридцать два человека. Так что кворум был.

– Все это так, – вздохнула Плаксина, – но нашему ветерану Дмитрию Григорьевичу Иванцову стало плохо. Он попросил отвезти его домой, трое же постоянных членов Совета, которые еще позавчера намеревались прийти на Совет, по неизвестным причинам не явились.

– Отменяйте Совет, Алла Владимировна, – распорядилась Бестужева, – о дате и времени следующего заседания мы оповестим всех дополнительно.

– Нет, подождите, – остановил Плаксину, собравшуюся пройти в зал, Себенко, – подождите. Совет должен состояться. Представителей контролирующих органов нет, повестку дня мы сократим до одного вопроса – предложение кандидата на конференцию, протокол составите с учетом внезапно заболевшего ветерана.