Антикиллер 5. За своего... - Данил Корецкий

Гнедин поднялся, дошел до ближайшего торгового киоска, взял еще две «Балтики». Ледяные, как из проруби, банки обожгли ладони. От пива заломило зубы. Хорошо. Он устроился поудобнее, навел резкость еще раз.

В черном бикини ничего. Очень приятные округлости. Смуглости-округлости… В розово-белом – м-м, огонь. Тонковата, слегка даже угловата, зато грудь – мама родная… вот-вот вывалится. И задница, блин… И на лицо ничего. Очень даже. Девчонки такой конституции в постели – как гончие на охоте. Такие кренделя выделывают… Там легким перепихоном не отделаешься.

Он поймал взгляд розово-белой, улыбнулся сыто и вальяжно. Она наклонила голову, слегка улыбнулась в ответ. О-о-о… Гнедин знал, что нравится бабам… И, честно говоря, не находил в этом ничего странного. Он одним глотком осушил банку, вскочил на ноги и грациозной походкой леопарда направился к цели. «…Мы будем вместе всегда… Оу-е! Скажи только да!.. Камон, бэби!»… Тут, правда, его ждал облом. Рядом с девушкой неожиданно нарисовался носатый громила с татухой на шее. Мокрый, черный. «Я вишель из моря, биль сильны марос!» Густые мокрые волосы облепляли даже спину, а в районе живота и паха они переходили в настоящие джунгли, в которых терялись тонкие плавки, будто их и нет вовсе. Пока громила обтирался полотенцем, деваха в бело-розовом обернулась. Тайком одарила Гнедина еще одной улыбкой. Ироничной. Издевательской. Типа подколола. Дура. Ну скажешь, нет?

Гнедин прошел мимо, бухнулся в море. До буйков и обратно.

…Выходит, опер мог подцепить бабу, а потом нарваться на неприятности. Скажем, трахнул подругу местного сочинского авторитета и уехал домой. Авторитет прознал про этот косяк, созвал бригаду, прыгнули по машинам – и в погоню. Догнали в районе Степной, взяли в «коробочку», Гусаров свернул на проселок… И так далее.

Фигня все это. Гнедин зевнул. Нет, в самом деле. И вообще, на солнце у него разболелась голова.

Он оделся, вышел на Черноморскую, нашел недорогое кафе с террасой и упал на стул. Еще пива? Или кофе? Пива, пожалуй.

В Сочи ему как бы делать больше нечего. Опрошен хозяин квартиры, которую Гусаров снимал во время отпуска, опрошены соседи… Родственников-знакомых у него здесь, кажись, нет… Местные источники информации исчерпаны. Следующий этап – опрос работников автозаправок и пунктов питания на трассе Сочи – Тиходонск. Сколько их там, заправок этих? Даже думать об этом не хочется.

Но обычный тупица-розыскник сел бы в машину и, согласно предписанию, укатил искать неизвестно что… Гнедин тупицей не был, и покидать веселый курортный город он не торопился. Впереди вечер, и ночь, и много чего… К тому же, в отличие от Гусарова, кой-какие знакомства в Сочи у него имелись. На крайняк это могло сойти за, как пишут в прессе, «неофициальные источники информации»…

Мозги надо иметь. Дедукцию, индукцию!

С Вовкой Плюхиным по кличке Плюха они вместе служили в ПВО под Владимиром. Шустрый пацан. И тогда он умудрялся добывать где-то спирт и водку, и баб крашеных из какого-то санатория приводил. Ну, а здесь, на гражданке, Плюха развернулся во всю ширь… «Ширь», да. Это точно сказано. Ширево, если точнее.

– А ты все еще мент, Степа? – весело удивился Плюха. – Да ну? И даже не майор? И на фига тебе все это надо?

– У ментов тоже бывают свои приятные моменты в жизни…

Плюха понимающе подмигнул.

– Чего, отсасывают потиху?

– Бывает, и не потиху, – с достоинством отвечал Гнедин.

– Ну, тогда другое дело, братан!

Они на центральной «точке», ресторан «Бумбараш». У Плюхи здесь штаб-квартира. Сам он давно ничего не толкает, только решает вопросы, он – бригадир, менеджер, на него работают дилеры. Крэк, «белый», «батарейки», «гондурас»…

– А «гондурас» – что еще за хрень? – спросил Гнедин.

– Отстал от жизни, братан! Новая синтетическая шняга из Тая, полмозга отфигачит в минуту! Ха-ха-ха! – Плюха лыбится, аж пузыри в уголках рта. А глаз продолжает подмигивать, будто сам по себе. – Хочешь, дам травануться на пробу!

Гнедин качает головой:

– Не, я вот лучше коньячку…

Он поднимает рюмку, делает глоток. Плюха с размаху хлопнул его по плечу, зубы звякнули о стекло, коньяк едва не расплескался. Но Плюха даже не заметил.

– И правильно делаешь, братан! Пусть лохи травятся! А я на них бабло поднимаю!! По десять «штук» в неделю, братан!

– Чего? – сперва не понял Гнедин. – Негусто…

– Десять тонн баксов негусто?! – изумляется Плюха.

Гнедин давится коньяком.

– А, м-м… Нормально так… Неплохо.

Для него это, конечно, космические деньги. Десять тысяч долларов в неделю, сорок в месяц. За две зарплаты можно «мерс» купить – новый, в фабричной пленке на сиденьях и с запахом свежей краски. Да, живут ведь люди!

– Мне тоже отстегивают с трех участков в Первомайке, – небрежно замечает он. – Шмары, толкачи, шелупень всякая. Десятого числа каждого месяца – три конвертика. Правда, суммы не такие…

– Так ты в уважухе, братан!

Гнедин пожимает плечами: ну да, он как бы уже привык. А Плюха ржет в голос, смотрит в глаза и подмигивает, подмигивает. Что он при этом имеет в виду, непонятно. Но лучше не уточнять.

– Слушай, у нас под Тиходонском одного бывшего опера грохнули, – говорит Гнедин. – Он отсюда, из Сочей ехал, с отдыха. И странная получилась вещь – типа ни за что пристрелили. И его, и семью… Короче, вообще в мясо раскидали.

– Как звать? – Плюха гасит улыбку, откидывается в широком кожаном кресле. Одним глазом смотрит, сверлит… а вторым – подмигивает. И пустую рюмку по столу возит туда-сюда.

– Гусаров фамилия…

– Не знаю такого.

– Да он неприметный был такой, больших должностей не занимал… – Гнедин морщится. – Не в том суть. Мне сейчас размотать это дело надо, размотать и доложить. И кроме меня некому, понимаешь? Я потому сюда и прибыл…

Он напускает на себя важный вид. Отрезает кусочек бифштекса, отправляет в рот, коньячком запивает. В эту минуту он чувствует себя… ну, как минимум, следователем по особо важным делам. Типа Баринова. Мозг. Дедукция, интуиция, то да сё.

– И чего хочешь, Степка? – хохотнул Плюха. – Чтоб я тебе кентов сдал, которые опера твоего вальнули?

Гнедин издал неопределенный звук, что-то вроде «пф-ф».

– Сдавать никого не надо… Я подумал просто, может, там какой-то мутный темный интерес был… Типа наркоты что-нибудь… Это же как бы твоя область…

– Ты что, дурак? Кто наркоту возит из Сочей? Братан, ты чё?! – Плюха жизнерадостно заржал. – Это сюда ее везут, сюда-а, брата-ан! И здесь все сметают! По четыре сотни за грамм! В вашем Тихожопинске бабло зарабатывают, а здесь спускают! А-афигенное бабло, братан! Курорт!

Гнедин понял, что сморозил глупость. Неприятно. Он потянулся за рюмкой.