Контрольный выстрел - Валерий Горшков

— Игорь Бойков и Владимир Кирсанов? — спросил тот, который выглядел старше. — Садитесь в машину! И без фокусов, ясно?

Ожидавшие автобус пассажиры с любопытством таращились на нас и переговаривались. Не представляли, мол, с какими «тузами» пришлось лететь до Питера. Кто-то ехидно хохотнул.

Мы, образцовые и законопослушные граждане России, зашагали к «шестерке». Правда, я поинтересовался насчет гроба с телом…

— О нем позаботятся, — успокоили меня. — Садитесь быстрее, не отсвечивайтесь. Или, может, помочь?

Далее перед присутствующими на летном поле разыгрался настоящий водевиль.

Из «Волги» с правительственными номерами вышел седовласый мужчина лет шестидесяти, в коричневом костюме, черной рубашке без галстука и до блеска начищенных черных ботинках. Он направился ко мне, а коротко подстриженный телохранитель мгновенно раскрыл над ним огромный зонт. Второй, с таким же зонтом, остался стоять у машины.

— Прошу меня извинить, но вот этот мужчина, — седой показал на меня пальцем, — поедет со мной. Второго, так и быть, оставляю вам.

— На каком основании? — рявкнул старший группы, мгновенно изменившийся в лице. — Предъявите документы, гражданин!

— Это можно! — кивнул седой и достал из кармана пиджака красные «корочки».

Какой документ он им предъявил, я не понял, но вот надпись, тисненную золотом, под золотым двуглавым орлом успел прочитать. Елы-палы… ФСБ! Только чекистов мне и не хватало для полного счастья…

— Товарищ генерал, у меня приказ доставить этих двоих на Литейный! — залопотал опер в штатском.

— Ничего страшного, — усмехнулся пожилой чекист. — Позвоните вашему начальству. У вас имеется мобильный?

— К сожалению, нет, — смутился опер.

— Сделайте одолжение! — Седовласый эфэсбэшник покосился на телохранителя. Тот протянул оперу мобильник. — А ты что мокнешь? — обратился высокопоставленный чекист ко мне. — Иди в машину. Артур, помоги!

Огромный зонт укрыл меня от дождя, и я зашагал к «Волге» вместе с шкафообразным Артуром. Захлопнув за мной дверь, он остался стоять рядом.

Все правильно! А вдруг я рвану по взлетному полю?

А зачем? Я уже не сомневался, что в лице седовласого чекиста познакомился с представителем «крыши», оберегающей фирму «Цербер» от посягательств питерских братанов.

Генерал и его второй телохранитель вернулись через минуту. Артур сел за руль, а важный чекист и его телохранитель сжали меня с боков.

«Волга» резво взяла с места, промчалась мимо самолетов, принадлежавших различным иностранным авиакомпаниям, выскочила за ворота и понеслась по шоссе в сторону города. Я молчал, полагая, что первым должен заговорить генерал. Так оно и получилось.

— Ну как слетали? — поинтересовался он, как мне показалось, просто для того, чтобы заполнить паузу.

— Хреново! — ответил я с той же интонацией. — Не успели, одним словом. В Ангарске промудохались.

— Кто не успел — тот опоздал! Это точно, — сказал генерал. — Ладно, давай знакомиться. Про тебя, дорогой, я знаю все, а вот меня можешь звать Андреем Викторовичем. Фамилия — Раскатов. Ты уже, наверное, понял — я генерал ФСБ. Правда, с недавнего времени на пенсии, но это, в принципе, не играет роли. — Он как-то гадко хохотнул. — У нас дел всегда по горло, а если точнее — до гробовой доски.

— А я простой охранник, и поэтому позвольте узнать: чем вызван интерес к моей скромной персоне со стороны такой серьезной конторы? — спросил я и похлопал себя по карманам. — Курить можно?

— Лучше не надо, — поморщился генерал. — Я уже год как бросил и теперь стараюсь дышать свежим воздухом. — Он взглянул на часы у себя на руке. — Чем вызван интерес, спрашиваешь? Есть на то причина, дорогой, есть. — Раскатов улыбнулся. — Досье у покойного Сергея Сергеевича видел? Или он тебе не показывал?

— Не видел. Какое досье?

— На тебя! После смерти Григория ему понадобился толковый молодой человек. За порядком следить и все такое. А твой приятель Витя Липатов, шофер, и говорит: есть, мол, подходящий парень. Не пожалеете. Вот мы тебя и проверили, что ты за деятель…

Я сразу внутренне расслабился, поскольку начало разговора ничего страшного пока не сулило.

— Ну и как? Довольны?

В общем, опыта у тебя еще маловато, но хватка налицо! — сказал генерал. — Я посоветовал Такарскому взять тебя с испытательным сроком, чтобы пообтесался, то да се… Глядишь, может и нам впоследствии пригодишься!

— А-а-а, теперь понятно! Вы, Андрей Викторович, — наша крыша? Неужели знаменитая контора глубокого бурения конкурирует с родимой братвой? Дела-а-а…

— Вот, видишь! Незрелый ты все-таки, братец… Между понятиями «конкурировать» и «прикрывать» весьма существенная разница, хотя, безусловно, каждую службу нужно должным образом оплачивать… Возможно, как-нибудь объясню, в чем главные отличия. Если возникнет необходимость… А сейчас хочу, чтобы ты подробно, в деталях, рассказал, что происходило с того момента, как ты впервые появился в офисе компании «Цербер». Ничего не упускай, вплоть до посадки на самолет в Иркутске.

— Это займет довольно много времени.

— А нам с тобой торопиться некуда! — произнес Раскатов. — Давай начинай, а я послушаю.

Я покосился на Артура. Генерал перехватил мой взгляд и усмехнулся:

— Думаю, капитан и майор за приватный разговор на нас не обидятся.

Пока я говорил, Раскатов ни разу не перебил меня, не задал ни одного уточняющего вопроса. Он сидел, полуприкрыв веки и, казалось, думал о чем-то своем, а меня вообще не слушал.

Я упомянул о мелочах, на первый взгляд совершенно несущественных, но ни словом не обмолвился ни о Сулхане с его «мерседесом», ни о поездке

в частную клинику «Медаско» в Петергофе — словом, я решил утаить от генерала нашу с Алексом Кайро аферу с баксами, посчитав, что эта дурно пахнущая история к смерти шефов «Цербера» не имеет никакого отношения. Да и что греха таить, стыдно мне было за участие в национально-мафиозной разборке, завершившейся варварской средневековой вендеттой. Знал бы, что все так закончится, послал бы Кайро с его коммерческим предложением подальше, но… Но сейчас лучше забыть об этом и попробовать обвести вокруг пальца хотя бы собственную совесть!

— Это все? — спросил Раскатов.

Он как бы очнулся от размышлений и пристально посмотрел мне прямо в глаза. А я взгляда не отвел, смотрел и думал о том, что впервые в жизни вижу у мужика разные глаза. У генерала один зрачок был голубой, а второй — зеленый.

— Если вспомню что-нибудь еще — расскажу! — ответил я после небольшой паузы.

— Ладно, договорились! — бросил Раскатов и свел брови к переносице.

Какое-то время он молчал, а потом внезапно спросил:

— У тебя есть какие-либо соображения по поводу смерти Золина и Такарского?