Боевое кредо - Андрей Загорцев

В январе девяносто пятого мы на бешеной скорости подлетели на своем БТРе к президентскому дворцу. По дороге нас пару раз обстреляли, но все в целом прошло благополучно. Мой замкомгруппы Паша даже умудрился привстать на броне и, придерживаемый за колени снайпером Григоровичем, выпустить в развалины выстрел из одноразового гранатомета. Дворец стоял пустой и гулкий, рядом шарахались различные подразделения федеральных войск. Кто-то фотографировался, кто-то просто пялился на громадное серое здание. Совсем недавно разведчики-уральцы и морские пехотинцы с севера вошли в этот символ дудаевского режима и в знак того, что дворец наш, повесили вместо флага морскую тельняшку. Сейчас на крыше виднелся стандартный триколор.

– Экипаж на охране, связь со сто семьдесят третьей на нашу сто пятьдесят девятую, – предупредил я остающихся и махнул рукой, давая команду спешиваться.

Ничего интересного – спереть и то нечего. В холле на первом этаже сидели несколько пехотинцев, разжигавших небольшой костерчик из остатков мебели пятидесятитысячными купюрами.

– Ого, – восхитился Паша. – Бабло палют. У них все с мозгами в порядке?

– Стали бы они настоящее палить, – буркнул под нос медик и, нагнувшись, поднял несколько купюр. – Зырь, какая туфта, самопал голимый.

Паша с удивлением посмотрел на бумажку и засунул ее в карман. Воевать тут мы ни с кем не собирались. Наш начальник поставил задачу забрать каких-то журналистов, снимавших здесь панорамы, и доставить их в штаб рохлинского корпуса. Вроде бы ничего страшного, но в городе идут бои, и проскакивать простреливаемые участки не так уж и просто, а иногда даже опасно для жизни.

Запросили по станции, не появлялся ли кто из начальства, и попросили уточнить место поиска. Уточнили. Как там все легко! Ищите во Дворце. Тут этих журналистов не так уж и мало. Вон, какие-то с камерами бродят, а вот еще одни, снимают мотострелков у костра. Вон какой-то парнишка стоит с микрофоном на ступенях. Безбашенные какие-то. Те, которых я видел, в основном возле разрушенной бани, в Ханкале репортировали: «Я веду репортаж из самого центра города». А эти аж до площади Мансура добрались. Озадачив своих разведчиков искать тележурналиста Вову в кожаной куртке и синем бронежилете, я вышел из холла на ступеньки и начал с удивлением рассматривать стены. Каких тут только надписей не оставляли, прямо как на Рейхстаге! И матерные, и вполне безобидные – города, клички, наименования подразделений… Эх, а я-то чем хуже!

Взяв в руки кусок какой-то горелой доски, я обломил кончик и старательно вывел аббревиатуру своего училища и год выпуска.

– Оп-па, – раздалось сзади. – С какой роты, братан?

Я в недоумении обернулся. Передо мной стоял здоровенный майор с черной бородой и с морпеховским штатом на камуфлированном бушлате.

– Здорово! – ответил я и, улыбнувшись, назвал номер роты.

– Ха, вот дела! Ты мой внук, по ходу… Я и с той же роты, только выпустился девять лет назад. Наших у меня в батальоне полно. Вы где стоите?

– Сейчас на Северном, с Ханкалы переехали, – сказал я.

Майор достал карту и показал местоположение своего ПВД.

– Ты заскакивай, ежели что; посидим, водовки попьем, посудачим… Если можешь, давай сегодня. У тебя задача какая?

– Да корреспондентов ищем, надо к Рохлину отвезти.

– Смотри – вон видишь, бэтээры стоят, на них мои моряки сидят. Как найдешь журналюг, подгребай туда.

Корреспондентов волоком за собой притащил Паша.

– Натура, натура! – вопил оператор, – сейчас солнце заходить будет, надо панорамку снять, картинка – закачаешься…

– Поздно, сейчас стемнеет, и мы до аэропорта не доберемся по ночи, – отрезал я. – Хотя, слышьте, телевизионщики… А не хотели бы вы поснимать быт суровых морских пехотинцев на войне?

– Ясен пень! – ответили журналисты. – Мы же с ними кореша: одному матросу даже зажигалку подарили и с Ханкалы с ними на Северный мотались, они нас плюшками свежими угощали и чаем, нормальные пацаны.

Вот так мы и оказались в гостях у морских пехотинцев.

Знакомцев по училищу здесь оказалось выше крыши. Человека три, выпуска раньше, и один моего выпуска. Как мне сказали, где-то здесь в Грозном был замечен мой кореш по училищу Вова Степной. А корреспонденты, услышав фамилию Степной, радостно заулыбались и сказали, что именно Вова угощал их плюшками.

– Типажная личность, – уважительно высказались журналюги.

Началось застолье. Группу мою разместили вместе с моряками в подвале дома, бэтээры загнали за блоки и оставили дежурить экипаж. Если бы здесь был водила нашего «КамАЗа» Рифат Садыков, он мигом бы нашел каких-нибудь земляков или друзей, однако и без Садыкова мои разведчики быстро сошлись с моряками. Пашу, того вообще местный прапорщик утащил к себе в казематы, о чем-то оживленно беседуя. Наверняка опять мутит какой-нибудь ченч. Да и хрен с ним, вреда группе от его операций-махинаций никаких, а польза налицо.

Стол накрыли, по военным меркам, восхительный. Вареная картошка, сало, рыбные консервы, поджаренная баранина, помидоры в банках…