Джунгли убивают нежно - Андрей Негривода

20 апреля, 5.30

Сегодня Кондор решил дать возможность своим бойцам поспать лишние полчаса. Люди вымотались, и это было заметно по посеревшим лицам и «мутным» глазам. Идти «на войну» с бойцами в таком состоянии было равносильно самоубийству. А сегодня им всем предстояло протопать километров по сорок на каждого, да еще, если не повезет, вступить в бой... Им всем было просто необходимо отоспаться. И каким бы был Андрей командиром, если бы не понимал очевидного? Да хреновым! Да и ему самому отдых был необходим, потому что он уже перестал к тому времени реагировать на такой простой раздражитель, как москиты... Потому вчера в 22.00 он и объявил взводу «Отбой!»...

Проспав несколько часов, Андрей проснулся и почувствовал, что выспался окончательно. Часы показывали 4.50. До общего подъема было еще больше часа, и он стал перебирать в мозгу информацию, собранную взводом за вчерашний день...

19 апреля...

К месту падения штурмовика взвод Кондора вышел к полудню. Спасибо разведчикам, которые уже проделали этот путь вчера и теперь вели взвод прямо к цели.

– Вот он, – сказал Тень, показывая Андрею на сбитый самолет.

Они находились на небольшом холме. А у подножия, точно такого же соседнего, метрах в трехстах от них, поблескивая на полуденном солнце дюралью, лежали обломки самолета.

Андрей не спешил спускаться, запомнив накрепко, что где-то здесь, в непосредственной близости, может находиться в засаде вражеский стрелок с мощной дальнобойной винтовкой. Он сделал полуминутную «распальцовку», отдавая приказания, и взвод рассыпался по окрестностям. А сам принялся изучать обломки с помощью мощнейшего бинокля.

«Похоже, правы были Серега и Нодар. Пилот сделал все, чтобы спасти машину. Но самолету „повезло“ еще и в том, что он уже практически в самый момент падения попал на этот холмик и скатился вниз. Не дотяни он до вершины холма метров тридцать, взорвался бы, как пить дать, врезавшись в землю носом!.. И ни хрена бы мы тогда не нашли!..»

Штурмовик и в самом деле проскользил своим брюхом по кронам деревьев, кустарникам и, кто знает, если бы не «встретился» лоб в лоб с двумя мощными деревьями в самом низу у подножия, то, может быть, и остался бы почти без повреждений. Но... Видимо, зацепился о ствол одним крылом, которое тут же и оторвало, развернулся по инерции и ударился о ствол второго исполина хвостовой частью, которая от удара тоже была оторвана от фюзеляжа. Ну, а потом уже доломал и оставшееся крыло, совершив через него кульбит. Так виделось Кондору место падения. Самолет, строго говоря, если не считать мелких деталей, развалился всего-то на четыре части – два крыла да сам фюзеляж пополам.

– Пш-пш, пш, пш-пш! – прошипел наушник Кондора четыре раза, и он понял, что окрестности уже проверены его бойцами на четыре азимута и можно относительно спокойно приблизиться к обломкам.

...Через полчаса тщательного осмотра Андрей понял, что ничего нового для себя он здесь больше, чем его разведчики, не найдет. Он убедился окончательно, что самолет был сбит с земли, и именно из ПЗРК, и что летчики сумели катапультироваться из падающей машины. Больше эти обломки ничего не дали.

– Тень!

– Здесь!

– Покажи, что ты там говорил о следах.

– Это наверху. – Он махнул рукой в сторону вершины того холма, с которого падал штурмовик.

– Веди!

Подъем занял не больше двух минут.

– Вот! Смотри сам, Чиф.

Андрей встал на одно колено, наклонился к комлям грязи и потрогал пальцами желтую глину, которая без дождя успела превратиться в камень. Уже довольно бесформенный – над ним трое суток без устали трудился недавний ливень, – но это, без сомнения, был отпечаток протектора от автомобильной шины. Довольно широкой, почти как у грузовика, шины.