Пиранья. Бродячее сокровище - Александр Бушков

– Сначала посмотрим, как вы себя проявите, –непререкаемым тоном отрезала донна Роза. – Нельзя же начинать с самоговерха, во всяком приличном бизнесе стоит пройти все ступеньки, начиная снижней... Итак?

– Я согласен, – сказал Мазур и, решив, что кашу масломне испортишь, добавил: – Столь деловая и очаровательная дама без труда уговоритлюбого...

Донна Роза вздохнула с трагическим видом:

– Вы так хорошо это сказали, Джонни... Увы, самая деловая иочаровательная дама всегда остается слабой и беззащитной женщиной, нуждающейсяв крепком мужском плече... – она наполнила стаканы еще более щедро. –Мой последний муж, этот заядлый путешественник, был, при всех своихнедостатках, все же опорой – во время своего краткого присутствия. Но его такдавно нет рядом... Честно вам признаюсь, я чувствую себя беззащитной ипотерянной в нашем жестоком мире...

Кое-какие интонации в ее бархатном голоске Мазуранасторожили не на шутку, и он присмотрелся внимательнее. Новоявленнаяэксплуататорша сидела в грациозной, но довольно раскованной позе, вполоборота кнему, расположившись так, что платье высоко открывало стройные ноги, а плавныеизгибы фигуры открывались для обозрения в самом выигрышном ракурсе. Перехвативее чуточку хмельной взгляд, Мазур стал все больше укрепляться в своихподозрениях, и подумал, что он, кажется, угодил из огня да в полымя. Каксправедливо подмечено классиком, тут разговорами не отделаешься...

– Вы знаете, Джонни, моряки всегда оказывали на меня своегорода магнетическое действие, – опустив ресницы, воркующим голосом заявиладонна Роза. – Еще с тех пор, когда я была сущей девчонкой и жила в Чаконе.Что в вас так привлекает женщин, коварные вы обольстители?

Мазур тяжко вздохнул про себя, окончательно уверившись, чтоне отвертится и, придав себе бравый вид, сказал:

– Это все романтика парусов и якорей, знаете ли...

– Вот странно, я именно так и подумала... – сообщиладонна Роза, встала с кресла, подошла к стене и потянула толстый шнур.

Темно-алая портьера бесшумно отъехала в сторону, собираясь втяжелые складки. Открылась небольшая комнатка, почти целиком занятая низкойшироченной кроватью. Хозяйка уверенно направилась туда, по дороге скинув платьетак быстро и ловко, что это походило на цирковой номер – Мазур дажезаморгал от удивления, хотя с данной процедурой сталкивался не впервые инаблюдал ее во всех деталях бессчетное количество раз.«Профессионализм», – с уважением подумал он, когда на его глазах знойнаябандерша повторила цирковой трюк, вмиг избавившись от остального.

– Ну, Джонни? – требовательно спросила донна Роза,распростершись в самой завлекательной позе.

Мазур подошел к постели, стягивая пиджак не в примернеуклюже и, ради сохранения должных светских приличий, сказал церемонно:

– Вы, право, очаровательны...

– Джонни, не стой столбом, – откликнулась донна Роза.

И, ухватив его за галстук, завалила в постель с ловкостьюбравого гусара, заманившего на сеновал сельскую простушку.

Впрочем, истины ради следует уточнить, что все происходящеетолько укрепляло эту ассоциацию, причем в роли неуклюжей селянки выступалпо-прежнему Мазур, а в роли гусара-совратителя, соответственно, донна Роза. Попрошествии довольно долгого времени, когда в момент передышки у него наконец-тонашлось время для трезвого анализа ситуации, он уже не сомневался, что егосовратительница начинала в своем бизнесе с самой нижней ступенечки и прошлатакие университеты, что даже видавший виды «морской дьявол» краснел мысленно.«В отчете это место следует описать как можно более казенно, –подумал он, пока по нему проказливо блуждали шаловливые рученьки. – А товедь засмеют, черти. Загнала в угол славного головореза чертова баба иформенным образом изнасиловала, аж стыд берет, развратила сиротинушку...»

– Джонни... – промурлыкала ему на ухо донна Роза,по-прежнему лениво охальничая проворными пальчиками.

– Что?

– Запомни накрепко: если начнешь путаться с девками, выкинув два счета, ничего не заплачу да еще перед полицией ославлю...

– Бог ты мой, – сказал Мазур. – Ты уже ревнуешь,милая?

– Ничего подобного, – сказала донна Роза. – Простохочу тебе напомнить, что не следует путать бизнес с удовольствиями. Девочки –это бизнес. А удовольствие ты обязан получать исключительно здесь, – онапохлопала набриллианченными пальчиками по розовому атласу покрывала. –Признаюсь тебе откровенно – у меня на твой счет есть определенные виды. Деловойи очаровательной женщине тяжело без надежного мужского плеча...

«Господи, – подумал Мазур в совершеннейшемсмятении. – А ведь она, чего доброго, в мужья затащит! Точно! Чем немуженек – молод, здоров, как бык, во всем зависит от супружницы, посколькучужой не только в этом городе, но и вообще в стране... Да из такого муженькаверевки вить можно, получая при этом все тридцать три удовольствия. Хорошо еще,что смыться можно в любой момент, о чем она и не подозревает...»

А вслух он, разумеется, сказал:

– Милая, я же не дурак набитый, чтобы не понимать своегосчастья...

– Верю, – сказала донна Роза. – Ты мне сразупоказался разумным человеком... но все равно, не вздумай меня обманывать. Имейв виду, четыре мужа меня научили проникать во все мужские хитрости и видетьсквозь землю...

– Целых четыре? – горестно вопросил Мазур. – Ая-то полагал себя единственным и неповторимым...

– Успокойся, Джонни, – проворковала ему на ухоновоявленная невеста. – Точно тебе говорю, моей единственной и пламеннойстрастью всегда были моряки, я даже с невинностью рассталась в Чаконе на палубешхуны, на сложенном парусе... – и с типично женской практичностьюмгновенно переменила тему: – Нужно будет завтра же утром съездить в магазин икупить тебе костюм поприличнее, предстоит очень ответственное мероприятие...

– У тебя что, какой-то прием?

– Это не для меня, Джонни... Завтра дон Себастьян Санчесбудет выступать на митинге – день голосования, все решается... Этот негодяйРамирес окружил себя бандой головорезов, так что следует ждать любого подвоха.У дона Себастьяна маловато по-настоящему толковых парней, одна деревенщина, чтотолько и умеет торчать у трибуны и с грозным видом и дедовским револьвером подполой. Будешь его охранять.

– А это обязательно? – осторожно спросил Мазур.

Вот что ему нисколечко не улыбалось, так это светиться прибольшом стечении народа посреди заварушки, именуемой тут выборами.

– Придется, – безжалостно отрезала донна Роза. –Санчес – мой старый и верный друг, если у него все пойдет гладко, откроютсятакие высоты, что тебе и не снились, морячок... Будешь умницей, выбьешься влюди, главное, держись меня и не вздумай ослушаться. Уяснил?

– Так точно, адмирал, – вздохнул Мазур.