Лютая мораль - Михаил Серегин

Перекувыркнувшись через голову назад, Китаец вскочил на ноги. Кто-то ударил его по голове чем-то тяжелым — перед глазами поплыли радужные круги, и он едва не упал. Сжимая в руке пистолет, Танин сделал несколько шагов вперед и снова очутился в комнате. Подняв оружие, он направил его на Таксиста. Но тот только усмехался, глядя на него. Одной рукой он прижимал к себе безвольную Юлю, к виску которой прижал «ПМ» Китайца.

— Стреляй, что же ты, сыщик? — ухмыльнулся он. — Или боишься промазать?

Владимир заметил, как нервно подрагивает щека Таксиста, как дрожит его рука, сжимающая оружие, и как расширила от ужаса глаза Юля. Это было последнее, что отпечаталось в его мозгу, да и то как-то нечетко, словно в тумане. Град ударов, обрушившихся на него сзади, по спине, шее, затылку, смазал и это слабое изображение. Танин попытался прицелиться в Таксиста, но рука, державшая оружие, не слушалась его. Глаза застлала сплошная непроницаемая пелена, и он потерял сознание.

* * *

Очнувшись, Китаец понял, что помещение, где он сейчас находился, ему знакомо. Через огромное стекло он увидел, как предзакатное солнце золотит листву деревьев. Детектив с усилием скосил глаза в сторону. Это усилие отдалось в его воспаленном мозгу ноющей болью и громкой пульсацией крови в висках. Он остановил взгляд и опустил веки. Немного отдохнув, снова открыл глаза. Его взгляд уперся в маленький круглый столик, уставленный бутылками с красочными этикетками. На соседнем столике сверкали хрустальные стаканы и ведерко со льдом. «А, черт, — вспомнил Китаец, — это же дача Таксиста». Столик с бутылками был именно тем столиком, где он закрепил одну из «закладок».

Сидеть было не очень удобно, и Владимир попробовал изменить свое положение, но не тут-то было. Оказалось, что он основательно прикручен к металлическому стулу крепким капроновым шнуром. Обе ноги были привязаны к передним ножкам, руки связаны за спинкой, и, вдобавок, торс тоже был прикручен к спинке стула. Кто-то основательно над ним поработал. Танин начал напрягать одну за другой все мышцы тела, чтобы определить, нет ли у него переломов. Когда он закончил эту нелегкую в данной ситуации процедуру, то, по крайней мере, уже знал, что сможет двигаться — при условии, конечно, если ему удастся развязаться.

Владимир осторожно повернул голову в другую сторону — и встретился взглядом с крутолобым охранником в трусах и майке. Тем самым, как понял Китаец, который заходил на кухню за очередной порцией джин-тоника. Охранник сидел на диване вразвалку, положив лодыжку одной ноги на колено другой. Рядом с ним валялся «узи».

— О, очухался! — с едкой насмешкой произнес он, встретившись взглядом с Китайцем. — Мы уж думали, что ты копыта откинул. Живучий! Как ты, ничего?

Танин молча смотрел на него, даже не сделав попытки ответить.

— Ничего, — улыбнулся крутолобый, — не долго уж тебе осталось… — Он поднялся и, прихватив с собой автомат, направился к выходу, гнусаво напевая себе под нос: «Недолго мучилась старушка в высоковольтных проводах…»

Оставшись один, Китаец попытался трезво оценить ситуацию. Его не убили, а отвезли на дачу Таксиста. Для чего? Это ему было неизвестно, но то, что его оставили пока в живых, внушало надежду. Смерти он не боялся, относясь к ней как к неизбежности. «Что там нас ждет после смерти, никому не ведомо, а бояться неизвестности по меньшей мере глупо, — подумал Танин. — Может, что-то страшное, а может, и не очень. Многие люди, пережившие клиническую смерть, рассказывают, что там очень даже ничего и возвращаться назад не хочется…» И все же умереть вот так, от рук каких-то отморозков, Китайцу не хотелось.

Таксист все-таки перехитрил его, заманив в ловушку, но игра еще не закончена. Раз Танина оставили в живых, значит, он зачем-то нужен бандитам. Попробовав ослабить узлы, стягивающие руки за спиной, он сразу понял всю бесплодность этих попыток. Шнур только еще больнее впился в запястья.

Входная дверь открылась, и в ее проеме появился Таксист. За ним двигался крутолобый, повесив на плечо «узи», а замыкал шествие второй охранник — с крупным розовым носом, коротким ежиком светлых волос и пустым взглядом серо-голубых глаз. Прямо поверх майки он нацепил наплечную кобуру из мягкой кожи, из которой торчала рукоятка «ТТ».

Не глядя на Китайца, Таксист взял со столика стакан, сыпанул в него пригоршню льда и плеснул сверху немного водки. Сделав небольшой глоток, он со вздохом плюхнулся на диван, на котором недавно сидел крутолобый. Охранники остались стоять, расположившись по обе стороны от дивана.

— Ну что, пообщаемся? — наконец сказал Таксист, закинув ногу за ногу.

— У тебя что, комплекс насильника? — Владимир слегка растянул губы в ехидной усмешке. — Хочешь подвести базу под очередное убийство? Тогда у тебя ничего не получится.

В глазах бандита сверкнули молнии, но он сумел сохранить внешнее спокойствие.

— Ты покалечил нескольких моих бойцов, — тоном прокурора, выступающего с обвинительной речью, произнес Таксист. — Двое из них погибли.

— Это те, которые гоняли на красном «БМВ»? — Китаец удивленно поднял брови. — Так я их даже пальцем не тронул.

— Что-о? — Бандит всем корпусом подался вперед. — Значит, и они на твоей совести?

— Ребята просто превысили скорость и не справились с управлением. — Танин пожал плечами, насколько это можно было сделать в его положении. — Не пытайся повесить на меня всех собак. Тебе не удастся убедить меня, что я виновен в гибели твоих людей. В этом виноват ты. И они сами отчасти, потому что оказались не готовы к серьезным делам. Они у тебя очень молодые, но мне их не жалко, они сами выбрали свою судьбу.

— Гнида, — Таксист залпом допил водку, — ты мне уже несколько дней палки в колеса вставляешь. Вот ты где у меня, — он резанул ребром ладони по горлу. — Ты бы уже давно раков кормил, но один человек попросил ненадолго сохранить твою паршивую жизнь. Так что можешь сказать ему спасибо.

— Леониду Сергеевичу? — усмехнулся Китаец. — Обязательно скажу. Вот Леонид Сергеевич, в отличие от тебя, просчитывает ситуацию на два-три хода вперед.

Теперь, уже будучи в полной уверенности, что пока еще его час не пробил, детектив специально пытался выбить бандита из колеи. Если тот занервничает, то начнет делать ошибки, и тогда можно будет этим воспользоваться. Пока что ему это удавалось. Главное здесь — не переборщить.

Не зная, что сказать, Таксист нервно дернул щекой и кивнул крутолобому. Тот зачерпнул из ведерка лед и остановился возле столика с напитками, вопросительно глядя на своего шефа.

— Водки, водки, придурок! — гаркнул на него Таксист.

Нахмурившись, крутолобый поднял бутылку «Финляндии» и налил полстакана. Шеф выхватил у него стакан, расплескав половину, и опрокинул остатки себе в глотку.

— Я бы тоже чего-нибудь выпил, — невозмутимо сказал Китаец, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Пей, не жалко. — Таксист вытер губы тыльной стороной ладони. — Последнее желание, как говорится.