Достанем врага везде! - Иван Стрельцов

— Ну и какое ваше мнение, Галина Викторовна, об общей обстановке в городе? Чувствуется опасность? — как-то вечером спросил Крутов у своей помощницы. Вопрос был вовсе не праздным: на Востоке приближение любых катаклизмов народ чуял заранее и пытался если не противостоять им, то хотя бы скрыться в безопасном месте. Как правило, шумиха начиналась с местных рынков, базаров — обычно шумные места стремительно пустели. А потом из города, кишлака, аула тоненькими ручейками тянулись вереницы беженцев. Так было перед большими боями в Афганистане, то же повторялось и в Чечне. Недаром же Кирсанова регулярно посещала рынки Грозного.

Подполковник задумалась, ее лицо посерьезнело, женщина еще раз прокручивала про себя свои ощущения. Потом решительно покачала головой.

— Как таковой опасности не ощущается. Торговля идет, как обычно, бойко, милицейские патрули чувствуют себя спокойно. Даже рестораны и ночные клубы работают так, будто еще несколько лет назад Грозный не был одной большой грудой битого кирпича. Опасности нет, а вот некоторая напряженность чувствуется. — Кирсанова запнулась на мгновение. — А в чем это выражается, я, к сожалению, конкретизировать не могу. Это на уровне подсознания, интуиция, так сказать.

— Н-да, интуицию к докладу не подошьешь, — с сожалением произнес Родион Андреевич. Действительно, выходило, что так мастерски разработанная им операция за столько времени не принесла никаких результатов, и будут ли они в будущем — тоже неизвестно. А если он ошибся и, как глупый щенок, гоняется за собственным хвостом? Значит, утеряна профессиональная хватка, значит, выдохся разведчик. А балласт в ГРУ никто не держит.

— Может, в вашей конторе интуиция и не в чести, — голос Галины Кирсановой вернул генерал-майора в грешную действительность, — а в нашей рассматриваются все варианты. И иногда в проблесках интуиции находят то, что обошли факты. Это как трехмерное измерение.

«Утешение, конечно, слабое, но все-таки вариант», — подумал Крутов, принимая окончательно решение.

— Значит, так, Галина Викторовна, пока будем рапортовать вашему начальству…

Симфония «дьявольского органа» установок залпового огня «Град» напоминала преддверие Апокалипсиса. Девственно голубое небо пронзили черные стрелы сотен реактивных снарядов, и в следующее мгновение земля вздыбилась огромными кустами взрывов.

После артналета в атаку пошли танки. Десятки закованных в квадраты динамической защиты «Т-72», покрытых зелено-коричневыми разводами камуфляжа, со стороны напоминали фантастических чудовищ, изрыгающих из жерл своих пушек длинные языки пламени.

Следом за танками катились легкие «Буревии»[14], модернизированные советские «БМП-1» с новым пушечно-ракетным модулем, состоявшим из тридцатимиллиметровой автоматической пушки, спаренных с ней гранатомета и пулемета, а также четырех противотанковых ракет «Корнет», подвешенных по бокам башни.

Не отставая от бронетехники, ровными, как на параде, цепочками бежали мотострелки. Вся эта железно-человеческая масса, как вулканическая лава, упорно двигалась вперед, лязгая сталью траков и грохоча выстрелами, в общих звуках которых переплетались пушечные залпы и холостая трескотня автоматных очередей, вызывая у зрителей одновременно восторженные выкрики и возгласы ужаса.

Впереди огненными кустами взрывались мишени — постройки домов, машины, списанная боевая техника, выставленная на расстрел.

Когда атака была завершена, из-за гребня горы показалась четверка «Блэк Хоков» — американских транспортно-штурмовых вертолетов, подаренных Вашингтоном грузинской армии. Сделав крутой разворот, они дали залп неуправляемыми ракетами, демонстрируя свою огневую мощь. Пройдя над клубами черного дыма, «Блэк Хоки» зависли в нескольких сотнях метров от трибун со зрителями. Вниз змейками полетели длинные тросы, по которым сноровисто стали спускаться темные фигурки спецназовцев.

Дальше шли обычные показательные выступления с демонстрацией приемов рукопашного боя и акробатическими трюками.

— Браво, господа, ваше шоу удалось на славу, — в помещение командного пункта стремительно вошел Джордж Мэйн. На этот раз американец был не в привычной для израильских генералов цивильной одежде, а в парадной форме с полковничьими погонами и полным набором орденских планок. — Президент Джорджии находится в высшей степени удовольствия. Особенно ему приглянулись взорвавшиеся мишени, фееричное действо. Вы правильно сделали, что последовали моему совету и заложили радиоуправляемые фугасы, — самодовольно приосанился он.

Утверждать, что это неправда, было бы глупо. Все помещение командного пункта было заставлено электронным оборудованием, среди которого особняком стоял многоканальный пульт дистанционного подрыва.

— Впрочем, господа, — продолжил американец, — учения «Справедливая ярость» — это всего лишь демонстрация боеготовности армии, как уже было сказано ранее. Я лично благодарен вам за составление планов наступательных операций «Голое поле» и «Огненный поток». По мнению экспертов Пентагона, вы при этом учли все возможные аспекты.

— Мы работали по тем данным, что предоставили вы, мистер Мэйн, — за двоих ответил генерал Шейн. Действительно, люди полковника предоставили полную информацию не только по вооруженным силам Южной Осетии и Абхазии, в частности, расположение частей, но даже по объектам административного управления, а также школам, больницам и даже церквям.

— Это было несложно, — небрежным жестом американец указал на амбразуру, через которую были видны четыре «Хаммера». Желтовато-коричневые легкобронированные вездеходы были напичканы разведывательной электроникой, способной снимать информацию со спутников-шпионов, перехватывать любые радиопереговоры, дешифровывать их, а также при необходимости глушить сигнал и ставить помехи.

— Непонятно только одно: зачем это нужно? — вставил Ицхак Каплан. Как любой строевой военный, он говорил то, что думал. — Если перед началом учений выступил президент и заявил о миролюбивой политике его режима. И что все территориальные споры будут решаться исключительно путем переговоров.

— Это все лишь барраж[15], — Джордж Мэйн заговорщицки подмигнул генералам. — Политическое словоблудие, чтобы заполнить время эфира. Так поступают все политики.

— Но боевая операция — это не показательные выступления с дистанционным подрывом пиротехники. Кто будет наступать, эти? — бригадный генерал Каплан с раздражением ткнул пальцем в один из висящих под потолком бункера мониторов. На экране несколько чернокожих американских инструкторов лихо отплясывали лезгинку в окружении бурно аплодирующих грузинских спецназовцев.