Под созвездием северных «Крестов» - Александр Бушков

…Познакомились они в приснопамятном ИТУ номер *** подПармой. Ну, не познакомились, конечно, – знакомство подразумевает общение,общие какие-то интересы, более-менее взаимопонимание. А тут… Просто получилосьтак, что тамошние опера по каким-то своим причинам решили вербануть Пастора.Пастор сам, конечно, был виноват – на контакт с вербачами пошел охотно,недвусмысленно давал понять, что ради пользы дела готов постучать на корешей,потом начинал юлить, набивать цену, за любую информацию требовал вовсе ужнемыслимые блага… Естественно, стучать он и не собирался, врал, мерзавец: шутилон так от нечего делать, играл, понимаешь, в кошки-мышки с операми. А когда дотех, наконец, доперло, что их просто-напросто водят за нос, как представилиони, что вечерами сидит Пастор эдаким князем, хитрозадым, блин, Штирлицем нанарах и рассказывает в лицах, как тупые мюллеры губищу раскатали на его счет, акореша-зэки со смеху покатываются, то поначалу взбеленились опера страшно. Апотом подуспокоились: сами ведь дурака сваляли. Но обидку затаили.

И вскоре представилась им возможность отыграться.

Приехала в Парму на свидание к Пастору невеста.Всамделишная. Поначалу никто, разумеется, не верил, и Карташ в том числе, чтозаконный вор любовь имеет на воле – думали, что обыкновенная шалавка в гостипожаловала… однако ж нет. Времена, когда по понятиям правильному вору западлобыло иметь работу, собственность и семью, давно канули, и ничто человеческоеоказалось Пастору не чуждо. Карташ видел мельком невестушку у КПП –очаровательное создание лет двадцати, не больше, огромные заплаканные глазищи,полные, припухшие от слез губы… Пес разберет этих баб, что такая ласточка могланайти в уголовном до мозга костей Пасторе, но любовь у них была настоящая икрепкая, видно было невооруженным глазом… Что ж, случается и не такое.

Вот тут-то и решили опера припомнить кошке мышкины слезы. Немудрствуя лукаво, взяли да и запретили им свиданку. Под предлогом плохогоповедения зэка Крикунова, не совместимого с гордым званиемуголовника-рецидивиста.

Зэк Крикунов, в просторечии Пастор, и в самом деле повелсебя неправильно, сам потом признал: он рвал и метал, умолял и угрожал – в общем,башню сорвало парню капитально… но единственное, чего он добился, этовывихнутое плечо и трое суток карцера. Не помогли ни посулы, ни авторитет. И,наверное, правы были ранешние воры, запрещавшие друг дружке заводить семью инадевать прочие оковы быта, – вот видите, ребята, во что любовь превращаетхорошего человека. А мстительные опера потирали ручонки.

Собственно, пособил несчастному влюбленному вору Карташ. Коес кем договорился, кое-кому проплатил толику малую, кому-то кое о чем напомнил,и в результате его стараниями Пастор таки был уединен с зазнобой на пару дней впустующей избушке и под охраной двух расконвоированных со стволами – на всякийслучай, чтоб в рывок не ушел.

Только не думайте, что Алексей помог ему из самаритянства иврожденного гуманизма – делать ему больше нечего было, кроме каквосстанавливать справедливость между уголовниками и операми. Ни фига подобного,он имел на Пастора свои виды: в обмен на благодеяние Карташ собирался получитьу вора кое-какие подробности касательно канала, по которому на зону поступаетнаркота. И надеялся, что Пастор не сочтет это крысятничеством, информашкойподелиться, потому как, во-первых, знает, что дальше Алексея сведения непойдут, Алексей не гнида какая-нибудь, а просто делает свой маленький бизнес, аво-вторых, для Пастора звонок должен был прозвенеть где-то через месяц, иплевать ему уже было на все тайны и секреты…

Но вот не срослось. С тех пор Карташ Пастора не видел. Когдарастрепанная после бурных дней и бессонных ночей невестушка уехала, нагоризонте возникла Маша, а потом началась заварушка с бунтом Пугача – в общем,не до того стало.