Пиранья. Первый бросок - Александр Бушков

– Согласно уставу, каждый военнослужащий имеет правоподавать рапорт во все вышестоящие инстанции. Кроме того, существует ещеполитуправление, куда вы имеете право обращаться, как кандидат в члены КПСС. Явам помогу написать убедительную и толковую докладную, которая произведетдолжный эффект. Мы с вами все напишем, с конкретными примерами и убедительнымифактами,– как Зимин и Самарин ради орденов и званий тратят ресурсы государствана выполнение заведомо бесполезных программ, как идут на поводу у зарубежныхдезинформаторов, как пытаются в сговоре возводить ложные обвинения на честныхсоветских офицеров. Могу вас заверить, докладные эти незамедлительно попадут винстанции и будут оценены с партийной принципиальностью. Адмиральское званиееще не дает гарантий неприкасаемости. Партия, Кирилл Степанович, и не такихзарвавшихся авантюристов в два счета останавливала... Мы не позволим отдельнымавантюристам вроде Самарина поставить особые отделы над партией... Понимаетемою мысль? Я вам добра желаю, товарищ старший лейтенант... И борюсь завосстановление законности. Но без вашей помощи я вас выручить не смогу... Нучто? – спросил он уже совершенно по-свойски.– Будем писать бумагу? У менявсе с собой, я вам для облегчения дела диктовать буду, а уж соответствующимидеталями раскудрявим по ходу дела...

Бодренько потерев руки, он расстегнул молнию синей папки,принялся вытаскивать оттуда чистые листы.

Мазур таращился в пол. На душе было тяжко и муторно, вкакой-то миг он едва не поддался увещеваниям, чувствуя себя зачумленным, чужим,преданным...

И взял себя в руки. Дело даже не в дурацком оптимизме –он верил адмиралу, с некоторыми натяжками верил и Лаврику, а вот к Панкратовуне было ни веры, ни дружеского расположения. Панкратов попросту не могоказаться прав, и в этом все дело...

– Вот,– плюхнув ему на колени папку с белоснежным листом,Панкратов совал в руку авторучку.– Начинайте. В правом верхнем углу:«Начальнику Главного политического управления Советской Армии и Военно-МорскогоФлота СССР...» Вы что?

Он выхватил у Мазура бумагу и оторопело уставился на тричестных советских буквы, коряво выведенных посередине листа, знаменитоеуравнение из анекдота: икс, игрек и еще что-то из высшей математики.

– Вы что это себе позволяете? – взвизгнул Панкратов,багровея на глазах.– Мальчишка! Так обращаться с официальным документом...

– С каким документом? – устало спросил Мазур, пожавплечами.– Это ж чистый лист...

– Вы мне тут дурака не валяйте, старший лейтенант! – отпрежней доброты не осталось и помина.– С огнем играете?

– Знаете, я устал,– сказал Мазур.– И мне категорически былорекомендовано до полного рассмотрения дела ни с кем не общаться. Приказнепосредственного начальника. Вынужден выполнять. Если вас что-то неустраивает, обращайтесь к вице-адмиралу...

– Я обращусь,– зловеще пообещал Панкратов.– Обращусь кудаследует, и все ваши действия – я не вас одного имею в виду –непременно получат принципиальную оценку...

– Сделайте одолжение,– почти безучастно сказал Мазур, лег ивытянулся на койке.– И дверь прикройте с той стороны, товарищ капитан второгоранга, я на ногах не стою, и мне разрешили пока что отдыхать...

– Отдохнешь ты у меня,– пообещал шипящим голосом Панкратов.–Где-нибудь в Мурманске, начальником склада ГСМ... Это еще в лучшем случае!

Уже не сдерживаясь, Мазур сказал, не глядя на вскочившегозамполита:

– Есть такой украинский анекдот на букву «чи». Чи не пошлибы вы, дядьку...

Кипевший, как самовар, Панкратов хотел сказать что-то, но,услышав негромкий стук в дверь и узрев тут же вошедшего Самарина, поник, словопроколотый иголкой воздушный шарик,– увял, усох, опал... С треском застегнув«молнию» на папке, кинулся к двери мимо Лаврика, выскочил в коридор и былтаков.

Невозмутимо поправив пенсне, Лаврик подошел к койке, уселсяв ногах.