Черный агент белой разведки - Сергей Зверев

Россия. Москва. Центр

Петр Семенович убирал бумаги со стола, когда в его кабинете появился давно ожидаемый им Борис Львович Жуковский.

– Ну, наконец-то! Здравствуй, дорогой. Проходи, – воскликнул генерал, радушно указывая аналитику на кресло.

Жуковский молча уселся, папку, что он держал в руках, небрежно бросил на низкий журнальный столик, стоящий рядом.

Генерал, внимательно наблюдавший за ним, спросил:

– Я так понимаю, мы сегодня не в духе? А, господин Жуковский?

– Так есть от чего, – мрачно глядя на генерала поверх очков, отозвался Борис Львович.

– Рассказывай, – сказал Петр Семенович, усаживаясь рядом.

– Не в духе я именно оттого, что рассказывать-то нечего, – сказал Борис Львович, доставая из кармана трубку и красную пачку табака «Full Aroma».

– Борис, ты не прав! – сказал генерал, подражая известному политическому лидеру, хотя и бывшему, но они оба о нем еще помнили. – Хорошим людям всегда есть о чем поговорить. Мы ведь с тобой хорошие люди? А?

Жуковский лишь молча посмотрел на генерала, не считая нужным отвечать на чисто риторический вопрос.

– Ладно, Борис Львович, я сам начну, – сказал Петр Семенович, удобнее устраиваясь в кресле. – Что наши ребята обделались в Анадыре, я знаю. Последнюю ниточку упустили, паразиты! Вроде опытные все, хорошую группу сформировали. И Рустам, я его лично знаю, не первый год замужем. Но вот, поди ж ты! А с эпидемией там сейчас как, ты не в курсе?

– Ну, как, Петр Семенович, основной пик, по всей видимости, прошел, но... от повторной вспышки никто не гарантирует.

– Ну, да, понятно. По вакцине, по противоядию сдвиги какие-то есть? Что там наши ученые?

– Они работают, усиленно работают, но ты же понимаешь, Петр Семенович, в таком деле спрогнозировать ничего нельзя. Я бы больше рассчитывал на уже существующую, но и здесь у нас полная... жопа. Прошу прошения за достаточно вольное описание ситуации, но уж очень слово подходящее. Толмач как в воду канул, наш человек молчит – полная неизвестность.

Генерал посмотрел на аналитика и подумал: «Уж если Боря описывает ситуацию такими не свойственными ему словами, то положение действительно аховое».

Последние несколько дней генерал был занят другими делами и от хода этой операции несколько отвлекся, а теперь хотел войти в курс дела, полностью полагаясь при этом на Жуковского, а он вон что выдает.

– Может быть, не надо так все драматизировать, затяжные молчания и прежде с Толмачом случались. Этот парень не из таких ситуаций выкарабкивался. Возможности нет на связь выйти, вот и молчит, – предположил генерал таким тоном, что и Жуковскому, да и самому генералу было ясно, что это лишь самоуспокоение.

– Это у Штирлица, Петр Семенович, со связью были проблемы, надо с рацией в лес ехать, антенну развешивать. Но сейчас-то другие времена. Первый же телефон, первый же компьютер – вот тебе и связь. Если бы мы его послали в деревню Гадюкино Вологодской губернии, я бы еще поверил, что он на связь не может выйти, но он-то, Петр Семенович, на Филиппинах, а это, слава богу, не Россия-матушка, там под каждым кустом если не компьютер, так телефон, – вяло возразил генералу Жуковский.

– Нет, Петр Семенович, если он не выходит на связь, значит, он не может добраться до компьютера, а это сам понимаешь, что означает... когда они там на каждом шагу, в любом магазине, кафе, ресторане, – продолжил Борис Львович.

– Да, прав ты, конечно, прав. Но что-то мне подсказывает, что не так там все просто, – задумчиво проговорил генерал и, подумав, спросил: – Предложения у тебя есть?

Жуковский задумался, словно не решаясь сказать, повертел трубку в руках и произнес нерешительно:

– Я не вполне уверен, Петр Семенович, но кажется мне, нужно посылать туда группу.

Генерал поднял на него глаза, его мнению он привык доверять, Жуковский редко ошибался, если вообще ошибался, но сейчас он был с ним не согласен, время еще не вышло, Толмач себя проявит, обязательно проявит. Да быть такого не может, чтоб он вот так взял и бесследно исчез. Этот агент был тайной гордостью генерала, его воспитанником, почти сыном, поэтому он посмотрел на аналитика и твердо сказал:

– Будем ждать.

Жуковский развел руками:

– Воля ваша, Петр Семенович, воля ваша.