Ветеран особого подразделения - Валерий Рощин

Втроем кое-как выбрались, жадно хватая ртами воздух. Прапорщик уже орал с другой стороны дороги:

— Чего встали! Быстрее, пока никого нет! Быстрее!..

Но было уже поздно. Добежав до середины проезжей части, майор заметил вынырнувший из сумерек легковой автомобиль. Тот шел по трассе на приличной скорости с выключенными габаритами и фарами. А самое отвратительное, что над его крышей виднелась рампа с не работающими мигалками.

— Черт, напоролись!.. — процедил он сквозь зубы. И скомандовал: — Встали друг за другом. Идем по обочине к Евлаху.

Где-то тлела надежда: проскочат мимо — мало ли у них своих дел? К чему им четверо бредущих на запад усталых рабачков?..

Куда там! Обогнали и лихо остановились, вякнув для пущей важности противной сиреной.

— Лишнего не болтать, — шепнул напоследок командир, — взяли отгулы, были на рыбалке. Возвращаемся домой…

Легенду для подобных встреч они отработали. При подготовке группы Барков называл несколько городов с представительными русскими диаспорами. Прописка в Азербайджане давно отменена, и место жительства спецназовцы должны озвучить стражам порядка в зависимости от того, в каком регионе произошла встреча.

Из машины выбрались трое полицейских. Двое, небрежно захлопнув дверцы, вальяжной походочкой направились навстречу группе любителей рыбной ловли; третий остался рядом с машиной — почти по той же схеме, что и во время устроенной Барковым проверки.

Низкорослый мужичек лет пятидесяти (судя по мундиру — офицер), не доходя шагов пять, остановился и что-то сказал на местном языке.

— Здорово, мужики, — не поняв ни слова, приветливо отвечал Аркадий.

— Русские? — подозрительно поинтересовался тот.

— Точно, начальник — русские, — протянул «рыбак» паспорт с заранее вложенной крупной купюрой.

«В конце восьмидесятых в Азербайджане проживало около четырехсот тысяч русских. Однако после событий 1990–1991 годов началась массовая миграция, и на сегодняшний день численность наших соотечественников составляет от тридцати до пятидесяти тысяч. В целом особых проблем они сейчас не испытывают — ни бытового национализма, ни откровенной дискриминации, которыми «славятся» прибалтийские республики, в Азербайджане нет. Здесь функционируют русские школы, в большинстве ВУЗов созданы русскоязычные факультеты, издаются газеты и журналы на русском языке. Самые крупные и влиятельные общины находятся в Баку, Гяндже и Сумгаите…» — так или примерно так говорил за пару дней до заброски Барков. И теперь, стоя перед полицейскими, Серебров лихорадочно вспоминал каждую его фразу и пытался отыскать выход из непростой ситуации.

— Где живете? — коверкая слова, спросил офицер. При этом купюра достоинством в сто манат быстро перекочевала к нему в карман.

«Баку и Сумгаит. Оба города на побережье. Далеко. Очень далеко! Гянджа… Бывший Кировабад. Так… Теплее. Один из крупнейших городов западного Азербайджана».

— В Гяндже. В пригороде…

— А здесь что делали?

— Рыбку ловить приезжали. Там уже все водоемы проверили, а на Мингечаурском водохранилище только с лодки ловить можно — с берега не идет…

— Где работаете?

«Так… где мы работаем? Стас что-то рассказывал о промышленности в Гяндже. О парочке заводов, на которых до сих пор трудится много квалифицированных русских специалистов. Что он говорил? Что?..»

— На глиноземном раньше вкалывали, — своевременно выручил стоявший рядом Илья (да здравствует его феноменальная память!) А приятель продолжал, отпуская на волю свою недюжинную фантазию: — Теперь на новый алюминиевый завод перебрались — зарплата там чуток побольше. Ну и условия получше — все ж таки англичане с арабами строили.

Листая паспорта других рыбаков, офицер полиции угрюмо Кивал.

Младший чин, подозрительно похлопал по рюкзаку Ильи:

— Неплохо вы наловили…

И тут, отвлекая азеров от спрятанных в рюкзаках контейнеров, шагнул вперед Палыч:

— Сазана хотели подергать на блесну-вертушку, да не идет он что-то, зараза! Зато храмуля сама на крючок просится — хорошо натаскали.

— Покажи, — заинтересовался молодой страж.

Прапорщик с готовностью раскрыл рюкзак и достал пару рыбин со словами:

— Мелочь, конечно — грамм по триста, самые крупные — по полкило. Но и этому рады! Возьмите, мужики, пару килограммов — ушицу на ужин сварганите…

С пяток отборных рыбин тотчас перекочевали из грязного и провонявшего рюкзака в целлофановый пакет. Возвратив паспорта, молчаливый коротышка-офицер повернулся и зашагал к машине.

— Мы бы вас подбросили, да нам в другую сторону, — обернулся довольный молодой страж.

— Ничего, сами как-нибудь, — махнул на прощание рукой Серебров. — В Агдаше заночуем, а утром — на автобус…

Провожая удалявшийся полицейский автомобиль, Борька вытер со лба испарину. И тут же получил шлепок по затылку.

— Молодец, Куцый! — засмеялся командир, — спас нас своей храмулей!..

— Спас… А кто меня занудой у реки обзывал? — растянул тот губы в довольной улыбке.

— Что правда, то правда, — довольно буркнул снайпер. — Нынче твоя рыбка сгодилась. Молоток…

«Да и Барков оказался прав, — миновав обочину и сбегая в глубокую канаву, подумал Аркадий. — Не прошли даром его тренировки — сгодились…»

* * *

Нырнув с дороги в бескрайние поля, решили идти всю ночь, а под утро — в соответствие с избранным планом, найти укромное местечко для отдыха.

Кромешная темень на дозволяла передвигаться быстро, зато не опасались нарваться на силовиков или жителей окрестных деревенек. Вокруг стояла удивительная тишина, где-то на горизонте маячили редкие огоньки на столбах возле спящих населенных пунктов, над головами мерцали звезды в бездонной черноте южного неба. Благодать, да и только…

В середине ночи обошли городок Уджары, миновали железную дорогу и пустились по душистым чайным плантациям меж двух долгих вытянутых сел. Останавливались трижды. С четверть часа отдыхали, курили, пили воду, менялись «багажом» и шли дальше. Есть не хотелось — перекусить надумали утром, перед тем как основательно завалиться спать…

Перед самым рассветом перебрались по деревянному мостку через речку Турцианчай. Речка была узкой, с голыми глинистыми берегами, да и поля подходили слишком близко. Словом, укромного местечка не нашли — пришлось идти дальше…

А вот извилистая Кура с множеством притоков и озер порадовала. К ее широкой пойме подошли в половине шестого утра; солнце уже поднималось из-за горизонта слева — со стороны Каспия. Обработанные делянки остались позади, селений рядом не видно. Да и зарослей по левому берегу — сколько угодно.

Скоро исчезнувший в густом кустарнике Палыч призывно свистнул, наткнувшись на крохотную полянку.