Балканский рубеж - Иван Наумов

И добавил себе, по-русски:

– «Духи» везде одинаковые.

– Мы знаем, – продолжил Милич, – что через два-три дня вот отсюда, из Селины, пойдет конвой – отъезжающие собираются группами, психологически так спокойнее. И еще мы знаем, что им не удалось договориться с эмиссарами Смука…

Распахнулась дверь, влетел полицейский, покосился на Шаталова.

– Потревожил? Извините! Шеф, срочный вопрос!

– Все в порядке, – сказал Милич. – Это сержант Дробанович. Это инспектор Аджич, прибыл в усиление. Руководитель нашего спецотдела.

Дробанович пожал Шаталову руку.

– Дробанович, приятно познакомиться… Не знал, что у нас есть спецотдел… Шеф, разве не мы за переход Штерна отвечаем?

– Разумеется, – удивился Милич. – Как всегда!

– Его уже увезли! Военные. Чарич, комендант «Слатины».

– Что за ересь… И при чем здесь охрана аэропорта? Попробую связаться с Брегичем. Как ты сказал? Чарич?

Пружины и маятники – V

Дорога до точки рандеву занимала менее часа. Три армейские машины углубились в лес. Штерн бесцельно смотрел сквозь стекло на пролетающие мимо деревья, заросли кустарников, освещенные солнцем прогалы.

Комендант аэропорта «Слатина» капитан первого класса Чарич впервые оказался в роли провожатого. Он исподтишка разглядывал сидящего рядом швейцарца. В присутствии красавца доктора многие мужчины испытывали комплекс неполноценности, и комендант не стал исключением – инстинктивно выпятил вперед безвольный подбородок, прищурил невыразительные рыбьи глаза.

– Волнуетесь? – чуть покровительственно спросил Чарич по-сербски.

Штерну не хотелось разговаривать, но особого выбора не было.

– А вы как думаете? Хотя скорее нет. Не в первый раз все-таки.

Чарич выудил из портфеля бумагу и авторучку, протянул Штерну.

– Формальности. Нужно подтверждение, что вы направляетесь в расположение ОАК по своей воле и что все связанные риски…

– Я в курсе, – мягко прервал его Штерн.

Взял листок, пробежался по тексту, размашисто расписался в углу. Чарич аккуратно убрал расписку в портфель.

– Не представляю, каково это – отдать себя безоружного в руки этим…

Штерн пожал плечами:

– Для вас они враги, в этом разница. А я нейтрален. Готов поспорить, меня ждет теплая встреча. Сытная еда, хорошие напитки. Фитим Болла – гостеприимный хозяин, если приходишь к нему без оружия. И он человек слова, так что мне не о чем беспокоиться.

– И еще Смук – террорист и убийца.

– А я посредник между ним и теми, кто считает его террористом и убийцей. Фитиму Болле незачем причинять мне вред. У вас здесь война, пленные с обеих сторон. И никто не знает, что с ними делать. Ведь пленные – сплошные расходы. Их надо кормить, поить, сторожить. А кого-то еще и лечить. Вот таких я и пытаюсь вытащить. Взываю к «рацио» Фитима Боллы.

– Почему он вам доверяет?

– Это не вопрос доверия, – улыбнулся Штерн. – Я же ничего не обещаю. Просто говорю: отдай тех, кто причиняет хлопоты. Сбрось балласт! Он разумный человек. Учился в Швейцарии, между прочим.

Армейская колонна выехала на крутой берег горной речки. Впереди показалась тонкая ниточка подвесного моста. Машины остановились на вытоптанном пятачке перед ржавыми опорами, держащими стальные тросы.

– Оружие с собой, но в руки не брать, – приказал Чарич по рации.

В сопровождение он взял десять человек из охраны аэропорта. Бойцы выгрузились из машин, рассредоточились. Чарич вылез, размял ноги, через силу взглянул на противоположный берег – и словно посмотрелся в зеркало. Три пыльных джипа. У кустов и деревьев люди в камуфляже. Каждый вооружен, но руки свободны и на виду. Короткое техническое перемирие.

Чарич открыл Штерну дверцу. Тот спрыгнул в пыль, набросил на плечо небольшой городской рюкзак. Логотип «От сердец к сердцам» на заднем клапане. У него, наверное, и на трусах сердечки, раздражился Чарич.

– Я готов, – сказал Штерн.

С другой стороны реки раздался сиплый рев. Один из оаковцев перехватил на подходе к мосту старенькую косоварку, тянущую за собой осла. Было видно, как оаковец бьет себя пальцем по запястью, объясняя, сколько придется подождать. Старушка завозмущалась, запричитала по-албански, потянула осла за уздечку. Животина снова заревела.

Штерн ступил на мост первым, Чарич за ним, дощатый настил завибрировал, заиграл под ногами. Одновременно с другой стороны им навстречу двинулся оаковец в форме германского образца без знаков различия. Бейсболка с длинным козырьком затеняла его лицо. Чарич почувствовал, как холодная капля пота побежала по хребту.

Пока стороны сходились, над берегами повисло напряженное молчание. Бойцы югославской армии и бойцы ОАК смотрели друг на друга, на мост, на идущих навстречу друг другу людей. Старушка положила руку на холку ослу, тот послушно замер и как будто тоже смотрел на мост.

– Герхард Штерн, – сказал Чарич в спину доктору, – подтвердите, что действуете по своей воле, без внешнего давления. Напоминаю, что далее мы не сможем обеспечивать вашу безопасность.

– Подтверждаю, – не оборачиваясь, ответил Штерн.

Оаковец подошел вплотную, обратился к доктору по-сербски:

– Проходите к машине. Я догоню.

Штерн кивнул. Чарич остановился, глядя, как доктор уходит все дальше. Смотреть бы куда угодно – лишь бы не встречаться глазами с оаковцем.

– Слушай внимательно, комендант Чарич, – сказал тот негромко. – Через несколько дней вы уйдете из Косова насовсем. И от тебя зависит, будут ли в эти дни потери в твоем гарнизоне.

– Без НАТО за плечами ты не был бы таким самоуверенным, Смук.

– Не перебивай, времени нет. Аэропорт – не та вещь, чтобы оставлять без присмотра. С завтрашнего дня туда начнут прибывать люди. Не военные – мирные. Что-то вроде охраны порядка. Ты не будешь их трогать, вмешиваться в их дела и вообще замечать их присутствие. Заброшенные технические здания в южной части аэропорта – они разместятся там.

Чарич, наконец, решился посмотреть противнику в глаза:

– С чего ты взял, что я?..

Во взгляде Смука не было ничего угрожающего.

– Ни один твой человек не пострадает. Я лично пришел сюда, чтобы гарантировать тебе это. Вы спокойно упакуете вещички и уедете. Образцовая эвакуация. Майорские погоны. Или – сам знаешь.

Не дожидаясь ответной реплики, Смук развернулся и направился вслед за Штерном. Чарич еще несколько секунд стоял на месте, глядя оаковцу в затылок. Потом двинулся назад к своим. Доски ходили под ногами, задавая ритм шага. Ни один твой человек не пострадает. Ни один твой человек не пострадает.

Смук добрался до своего берега первым и сел на заднее сиденье джипа рядом с гостем: