Пропуск с красной печатью - Александр Тамоников

– А я ему говорил, – невозмутимо ответил Капралов, – поспешишь – копчик повредишь. Ладно, командир, будем шуметь потише.

– Вы где?

– На углу. Проникли в цех, начинаем продвижение к объектам. Все нормально, инцидент не повторится.

– Так у меня же «днюха» вчера была, – начал оправдываться Балабанюк, – не выходные, а кутерьма какая-то. Кто меня спаивал в баре? Кто уверял, что завтра будет спокойный рабочий день – без эксцессов, физических нагрузок? А вообще нормально посидели, мужики, – улыбнулся он. – Приличный такой погребок оказался, девочка нас обслуживала прикольная…

– После таких выходных нужны еще одни выходные, – рассудительно изрек в эфир Рудницкий. – Хорошо, что погребок не разнесли… А вообще, согласен, нормально посидели.

– Воспитания вам не хватает, друзья мои, – вздохнул Вадим. – Элементарного европейского воспитания. Стыдно порой за вас. Где ваш ненавязчивый налет элитарности? Ржете, как кони, пьете, как кони…

– Мы еще и пашем, как кони, – обиделся Капралов. – Кто виноват, что у Вовы «днюха» была? Юбилей, надо же поддержать товарища.

– Двадцать шесть – не юбилей, – возразил Рудницкий. – Юбилей – это круглая дата.

– А двадцать шесть – не круглая? – удивился Капралов. – Куда уж круглее.

Спецназовцы сдавленно усмехались.

– Кстати, насчет прикольной девочки, которая нас обслуживала, – с ехидцей сказал Жилин, – я точно помню, что к концу вечера пропали Гриша Амбарцумян и эта девочка – в финале пьесы нас обслуживала другая. Я сразу догадался, что тут нечисто. Гриша, ау, ты с нами? Что-нибудь скажешь в свое оправдание?

В эфире царило молчание, слышалось только кряхтение Балабанюка с Капраловым, пробиравшихся через горы мусора.

– Бутылочку не выбрасывайте, пожалуйста… – наконец раздался хриплый голос Амбарцумяна. – Вот скажите, пожалуйста, мужики, какая вам, собственно, разница, чем и сколько я занимался с девчонкой, которая реально оказалась прикольной, и, вполне возможно, что я на ней когда-нибудь женюсь? Может, у нас интересы общие. Музыка Рахманинова, поэзия Серебряного века… Каждому свое. Богу – свечка…

– Женится он, – проворчал Жилин, – пусть разведется сначала.

– Ты следишь за парнем у забора? – поинтересовался Вадим.

– Дырку в нем протер, – откликнулся Амбарцумян. – Этот парень действует грамотно, и что-то мне подсказывает, что он не гастарбайтер. Вооружен «АКСУ», имеет рацию и почти профессиональные представления о том, как надо маскироваться. Я его сниму, конечно… Стоп, мужики, минуточку… – Гриша замолчал. Потом опять заговорил: – Приближается машина. Она точно едет сюда… Фиолетовые «Жигули» четвертой модели, не такие уж старые… – Снова пауза. – Ну да, эти люди не заблудились, знают, куда ехать… Ошибочка вышла, командир, – поправился Амбарцумян, – в салоне один человек, это женщина. Она не очень уверенно управляет машиной…

Спецназовцы замолчали. Возникала неожиданная интрига. Банду из семи человек – потенциальных террористов, рядящихся под гастарбайтеров, вычислили и взяли на контроль. Прибыли они отнюдь не из Узбекистана, как пытались представить. Теперь требовалось выявить сообщников и схрон с оружием и взрывчаткой, купленной у некоего майора Тимакова в одной из подмосковных воинских частей (майора «пасли», но пока не брали). Место схрона, кажется, выявили. По некой женщине до текущего дня информации не было…

– Машина проехала мимо усача «на стреме», – проинформировал Григорий. – Останавливать не стал, что-то бухтит в рацию. Видимо, сообщница. Она уже на территории. Встречайте, мужчины…

Теперь все услышали звук двигателя. «Тишина, – на всякий случай предупредил Вадим. – Все застыли, наблюдаем». Машина объезжала горы мусора. Она действительно шла какими-то спонтанными рывками, то разгонялась, то тормозила. Возможно, у автолюбительницы не было опыта общения с механической коробкой передач, а возможно, она сильно волновалась.

Происходило что-то занятное, но пока необъяснимое. Машина остановилась рядом с минивэном. Открылась дверь, выбралась молодая женщина в серой мешковатой куртке. Из-под платка, обмотанного вокруг головы, выбивались черные вьющиеся пряди. Похоже, она неважно себя чувствовала или что-то ее беспокоило. Женщина вела себя неуверенно. Облизнула губы, как-то затравленно посмотрела по сторонам и, закрыв машину, глубоко вздохнула. Сделала несколько шагов к крыльцу, задумалась.

– Надо же, «смуглая леди» нарисовалась, – проворчал Жилин.

– Может, и смуглая, но бледненькая какая-то, – встрепенулся Рудницкий. – Мало радости в жизни у дамочки. Атаманша, что ли? Вадим, с такой персоналией мы еще не сталкивались, нет?

– Помолчите, – буркнул Вадим, – когда вы уже наболтаетесь наконец?

На крыльце образовался «комитет по встрече». Вышли трое. Впереди выступал коренастый небритый тип средних лет, с широким лицом и носом картошкой. В коротко стриженных волосах поблескивала седина. Остальные моложе – такие же «лица не славянской внешности», презирающие бритвенные принадлежности. Вся компания улыбалась – открыто, дружелюбно, где-то даже сочувственно. Видимо, женщина не так давно понесла утрату. Мордатый по-отечески ее обнял, что-то спросил. Женщина односложно ответила. Ее пропустили вперед и отправились следом.

– Ну, и че это было? – подал голос Жилин. – Пойдем за ними?

– Капралов, Балабанюк, не слышу доклад, – сказал Вадим.

– Они близко, Вадим, – прошипел Балабанюк. – Скрипели, ломали что-то, потом перестали. Слышим женский голос и много мужских. Убеждают ее в чем-то…

– Подберитесь ближе и ждите. Амбарцумян, что у тебя?

– Бомжую, командир. Я снаружи – вместе с этим парнем. Он засел за кучей металлолома, сначала бдил, теперь увлекся телефоном. В принципе могу его снять. Лежу в тридцати метрах, в живописном мусоре, проявляю крайнюю неосторож… в смысле, наоборот.

– Отставить! Не будем совершать прежних ошибок.

– Хорошо, – покладисто согласился Амбарцумян. – Будем планировать новые. То есть я сижу?

– Сиди.

Неопределенность продлилась недолго. Послышались голоса, на крыльце опять возникли люди – те же, в прежнем составе. Широколицый субъект придерживал за локоть женщину, что-то вкрадчиво шептал ей. Со стороны могло показаться, что он напевает ей любовную серенаду. Женщина улыбалась как-то неуверенно, кивала. Она тяжело передвигалась – когда спускалась с крыльца, мужчинам пришлось ей помочь. Процесс прощания не затянулся. Седовласый ласково посмотрел ей в глаза, произнес очередную тираду. Остальные тоже улыбались – прямо елей источали! Женщина окинула их печальным взглядом и побрела к машине. Сжала губы, которых, видимо, давно не касалась помада, в глазах появилась злость. Она уселась в машину, хлопнула дверцей. Постреливая выхлопом, «Жигули» подались вперед и пропали за углом. На лицах мужчин уже не было сочувствия и понимания. Один из них засмеялся. Седовласый махнул рукой, бросил что-то гортанное и потащился в здание. Компания последовала за ним. Амбарцумян доложил: «Жигули» покинули территорию, направляются к дороге. Наблюдатель что-то буркнул в рацию, зевнул и отложил переговорное устройство. «Удали его», – приказал Вадим. Прошло гладко – на вооружении спецназа имелись «ПМ» с глушителями. Через минуту Амбарцумян отчитался: объект в минусе.