Икона для Бешеного - Виктор Доценко

Прочно вцепившись коготками в проволочную стену вольера, на задних лапках стояли Лаврентий и Чика. Их блестящие глазки дружелюбно изучали Савелия, и оба зверька громко и радостно свиристели. Савелию даже показалось, что они приветливо улыбаются.

«Неужели узнали, чертенята?» — такова была первая непроизвольная мысль, пришедшая в голову.

Сидя в удобном шезлонге, Бешеный протянул руку и по очереди погладил свинок. Они тщательно обнюхали его пальцы, заверещали еще пуще и начали подпрыгивать на месте. В глубине вольера Савелий заметил еще два пушистых копошащихся комочка.

«Вот и потомство появилось», — довольно подумал он.

Но блаженное состояние — ласковый ветерок, милые зверюшки — продолжалось ровно мгновение.

Сверкнула молнией мысль: «Как он опять оказался на этом Богом забытом острове?» Последнее, что вспомнил Бешеный, — взрыв шикарного дома и быстроходный катер, уносивший их от дымящихся развалин. Он напряг память. На катере были еще инвалид и его девица. Савелий потайным ходом спас их из дома, в котором бушевала схватка непонятно кого и с кем. Припомнилось и то, как довольный Широши, обычно отвергающий алкоголь, предложил выпить по чуть–чуть за удачное завершение операции…

А дальше — полный провал.

«Ну сволочь Широши! Конспиратор чертов! Никак не может без своих дурацких штучек! Ну зачем он меня опять вырубил? Как будто я не знаю координаты этого проклятого острова! А вдруг он опять лишил меня возможности нормально ходить? — со злостью подумал Бешеный. — Ну, когда я ему устрою красивую жизнь».

Савелий рывком вскочил и сделал несколько шагов. Ноги безупречно повиновались ему. Он потянулся, размял мышцы и огляделся вокруг.

Между большим домом и хозяйственными постройками появилось уютное на вид бунгало, которого раньше не было. На открытой веранде в инвалидном кресле восседал спасенный им парень. Заметив, что Савелий смотрит в его сторону, он приветственно–призывно помахал рукой. Бешеный махнул в ответ и продолжил осмотр окрестностей.

Обычно на острове постоянно проживали человек двадцать—двадцать пять. У каждого были свои строго очерченные обязанности, и каждый занимался своим делом. Вместе они собирались только вечером, когда спадала жара, смотрели телевизор или видеофильмы и что‑то громко обсуждали на непонятном языке.

Сейчас же Савелий увидел несколько групп молодых мужчин, темноволосых и темнокожих, по внешнему виду уроженцев одной из стран Юго–Восточной Азии, которые вытаскивали на причал какие‑то большие металлические и деревянные ящики и тюки.

На рейде на якоре стоял приличных размеров сухогруз под неизвестным Бешеному флагом. Между сухогрузом и берегом сновало десятка два моторных лодок и катеров. В рощице за хозяйственными постройками несколько человек что‑то мерили на земле, и было слышно, как в почву вгрызается мощный турбобур.

Машин на острове раньше и в помине не было, и когда удивленный Бешеный обернулся на звук, напомнивший ему шум мотора, то увидел самоходную буровую установку, медленно продвигавшуюся в глубь острова в сопровождении дюжины мужиков. В той стороне не было никаких жилых построек, и на пальмах и в густом кустарнике обычно находили себе приют летевшие через океан птицы.

Бешеный, естественно, поискал взглядом Широши. И обнаружил его в центре толпы на причале. Обычно невозмутимый, Широши был, очевидно, взволнован, о чем свидетельствовали громкие команды, которыми он сыпал на незнакомом Савелию языке и при этом энергично размахивал руками.

Неспешно, по дороге продолжая разминать затекшие мышцы, Бешеный направился к причалу. Заметив его приближение, Широши резко прекратил свою руководящую деятельность и с широкой и немного плутоватой улыбкой произнес:

— Приветствую и поздравляю с возвращением в родные пенаты, дорогой Савелий Кузьмич! Вижу и чувствую, что вы, как всегда, в великолепной форме!

Проигнорировав его откровенную лесть, Савелий угрюмо, но твердо заявил:

— Феликс Андреевич! Я требую, чтобы вы раз и навсегда прекратили свои штучки!

Какие штучки? — казалось, искренне удивился Широши.

Бешеный просто рассвирепел:

— Разве не вы опять лишили меня сознания, чтобы привезти на этот поганый остров, который я уже видеть не могу?!

Уж и не знаю, чем вам так не угодил мой мирный и чудесный остров, — обиженно надул губы Широши. — А в остальном ваши претензии, конечно же, справедливы. Но поймите и меня. Вас пришлось усыпить за компанию.

Какую еще, к бесу, компанию? — не успокаивался Савелий.

Вам наверняка и в голову не пришло, что у нашего гениального изобретателя и у его дамы никогда не было заграничных паспортов. Чтобы выправить их и получить соответствующие визы, нужно несколько дней, а счет у нас шел буквально на секунды… Об этом вы, надеюсь, не забыли?

Не забыл. Но у меня и паспорт, и все визы были в полном порядке, — гнул свою линию Савелий.

При всем при этом и вам, Савелий Кузьмич, лишний раз перед пограничниками мелькать не следует. Неровен час какого‑то знакомого встретите. Уж простите меня старика, — примиряюще произнес Широши.

Предупреждаю серьезно. Прощаю в последний раз, — строго сказал Савелий.

Может, логичнее было оставить вас в Москве, — начал размышлять вслух Широши, — тем более, вы там очень скоро понадобитесь. Хотя наземный транспорт у меня в распоряжении был, но я предпочел не рисковать, поскольку разъезд гостей от развалин дома Молоканова, надеюсь, вы согласитесь, был, мягко говоря, несколько сумбурным, и вы ненароком могли пострадать…

А зачем мне опять нужно ехать в Москву? — с любопытством перебил витиеватого собеседника Бешеный.

Скоро все узнаете, — Широши привык темнить.

Савелий настолько уже свыкся с этим, что оставил интересующую его тему. Он зашел с другой стороны:

— Имею я право знать хотя бы, что творится на острове? Чем вызван всплеск необычайной активности? Вокруг выгружают, строят, бурят… Не иначе как вы открываете фабрику по производству клонов Бешеного? — язвительный вопрос сам собой сорвался с его губ.

Если бы, — театрально вздохнул Широши и возвел очи к небу. — Я всего лишь предпринимаю самые минимальные меры для укрепления обороны острова.

Он взял Бешеного под руку, подвел его к одному из продолговатых ящиков и сдвинул крышку. Там, засыпанный древесными стружками, покоился конический предмет, в котором Савелий без особого труда узнал ракету класса «Земля — Воздух», впрочем, неизвестной ему конструкции.

Самый новейший и модифицированный вариант «Стингера», — с гордостью пояснил Широши. — Мои конструкторы поработали на славу.

А там что копают? — Савелий повернулся в сторону хозяйственных построек.

В одном бункере расположится арсенал, а другой предназначен для нас. Там мы сможем укрыться во время нападения и руководить обороной. — Широши говорил необычайно серьезно и даже несколько торжественно.