Я из тех, кто вернулся - Геннадий Васильев

На одном из коротких привалов, когда Богунов и Матиевский лежали, уткнувшись носами в сгибы локтей, Лаптев вдруг приподнял голову. Шульгин, уловивший краем глаза движение, повернулся к нему.

Лаптев равнодушно смотрел прямо сквозь Шульгина, пробивая его насквозь негнущимся взглядом. Спускалась с губ на подбородок розоватая слюна с кровью. Вокруг глаз расплывались радужные пятна. Он вдруг улыбнулся, и застывшее, непослушное лицо его перекосилось в горькой гримасе. Что-то хмельное тронулось в глубине черных глаз. Приподнялся на локтях. Раскачиваясь в стороны, привстал на колени. Растопыренные пальцы упирались в землю. Безумие плеснулось в уголках глаз.

Шульгин ободряюще махнул рукой. Вроде бы ожил безнадежный. Очухался.

И вдруг Шульгин не поверил себе…

Лаптев, не вставая на ноги, на коленях подполз к самому краю тропы. Неуклюже наклонился над обрывом. Согнулся еще ниже. И вдруг перекинул свое тяжелое тело вниз, оттолкнувшись сапогами от камней.

– Стой, – запоздало крикнул изумленный Шульгин.

Тропа, где только что находился Лаптев, опустела, остались только две длинные борозды от колен. Через мгновение из пропасти донесся протяжный грохот и сдавленные стоны.

Шульгин, Матиевский, Богунов вскочили и едва не опрокинулись сами в пропасть, оскаленную пиками серых камней.

– Что за хр-ренотень? – в сердцах воскликнул Богунов.

– Кувыркнулся… – Матиевский с досадой махнул кулаком.

– Метель, я – Метель-один – прием! – вышел на связь Шульгин.

– Прошу остановиться. У меня Лаптев сошел с тропы. Сорвался в пропасть…

Лаптев, к счастью, упал недалеко. Он уткнулся телом в каменную глыбу метрах в трех от тропы. Ободрал бушлат на локтях. Хлебнул песка.

– Лапоть ты, лапоть, – сердито ворчал Матиевский. – Икар наш файзабадский… Сейчас мы тебя вытащим. Устроим разбор полетов.

Шульгин и Матиевский съехали по песку на ободранных бронежилетах. Обессиленный Лаптев, заметив их приближение, обеспокоенно заворочался. Приоткрыл рот. С надрывом выдавил сквозь тягучую слюну:

– Не хочу-у-у… А-а-а!.. Не тро-о-гайте… Оста-а-вьте…

Когда его силком вытащили на тропу и поставили на ноги, он все еще продолжал бессвязно бормотать. Никто не обращал внимания на его мычание.

– Дать бы ему сейчас сухарь в зубы, – Матиевский сглотнул слюну, – мгновенно бы человеком стал. Побежал бы мустангом. С голодухи всё…

– Ничего, – Богунов злобно заскрежетал зубами. – Доберемся до полка – я им припомню сухари.

Лаптев шел покорно, безвольно мотая головой в разные стороны. Падение слегка отрезвило его. В затуманенных глазах едва тлел слабый лихорадочный огонек.

– Боевики хреновы! – Богунов язвительно сплюнул. – Кто в Афгане испытывает экспериментальную полевую форму? А? Скажи, Серега?

– Работники тыла, – хохотнул Матиевский, – и штабные писаря…

– Точно… А мы выходим в горы в этом разодранном тряпье…

– Супермены, чтоб их, – крякнул Матиевский. – Прапорщик хозвзвода был приставлен к ордену за раненый пальчик. Месяц ходил, не снимая повязки, – насмешливо присвистнул. – Ордена им дают за один поцарапанный ноготок. А воевать, конечно, приходится без них.

Шульгин с усталой улыбкой поглядывал на товарищей.

– Что-то вы сегодня разговорились… Это что – солдатский фольклор?

– Окопная правда, товарищ лейтенант.

Лаптев, казалось, прислушивался к разговору. Ступни у него разъезжались, выворачивались наружу, на лице появилась бессмысленная улыбка. Иногда он вздрагивал от каких-то непонятных мыслей.

Богунов и Матиевский держали его уже не так крепко, почувствовали какую-то упрямую волю в Лаптеве. И Лаптев воспользовался этим.

Он неожиданно вырвался из рук товарищей, оттолкнул их в сторону. Сделал несколько крепких шагов к краю обрыва. Повернул голову. Странное, мечтательное выражение появилось на его лице. Он занес ногу над обрывом и камнем рухнул вниз.

– А-ах, ты! – Богунов изумленно охнул. – Вот же идио-от!.. – Бросился к обрыву, лег на живот и ящерицей соскользнул вниз.

– Метель, я – Метель-один – прием! – Шульгин, еле сдерживая ругань, вышел на связь. – Мой подопечный опять в пропасти. Снова нырнул. Боюсь, дело – дрянь. Прошу остановки.

– Он что, с ума сошел? – раздался недоуменный голос Орлова.

– Похоже, что так. Точно сошел, – Шульгин проглотил вставший в горле комок.

Лаптев и на этот раз упал недалеко. К счастью, обрыв оказался не слишком отвесным. Песчаный покатый склон.

Богунов уже барахтался рядом с ним, прижимая Лаптева к песку. Тот взвизгивал истеричным бабьим голосом:

– Отпусти-и-и… Убью-ю…

Лаптев целился пальцами в горло Богунову, рвал с треском воротник, скользил ногтями по лицу. Мутные пузырики пены лезли из губ.

Богунов молча срывал с себя худенькие пальцы, прижимал тонкие посиневшие кисти к земле.

– Что же ты делаешь, душара?..

Богунов задрал подбородок вверх. По небритой щетине стекали черные густеющие капли крови.