Волчье правило - Олекса Белобров

СТО пропустила удар, ее огонь почти захлебнулся, и лишь «Головка» продолжала упорно поливать околицы кургана. Как Будяк сумел разобраться среди дыма и пыли, среди вспышек взрывов и выстрелов кто есть кто, где свои, а где душманы, оставалось тайной.

Тем временем из кишлака по СТО ударили минометы, вновь ожили горная установка и ДШК, в который раз за ночь заработали сварочными аппаратами ручные противотанковые гранатометы. Отныне все огневые средства на ремонтной площадке, вместе с тяжелым вооружением «Головки», могли лишь отбивать душманское нападение. Помочь обороняющимся на кургане не было никакой возможности. Вдруг замолк огонь артиллерии…

– Нежин, что такое?! – тревожно спросил Хантер у пушкаря.

– Х…я случилась, Ханте… – как-то «размыто» ответил бравый артиллерист, осекшись на последнем слове. – Мина влетела на КНП, наделала беды…

– Что там?! – Александр уже осторожнее выглянул из своего убежища, посмотрел в бинокль и, ничего не увидев, начал левой рукой отстреливаться коротенькими злыми очередями, правой держа наушник с тангентой возле уха.

– Наблюдателя моего убило, – начал говорить Игорчук, по радио было слышно, что и у него идет бой. – Буссоль с ЛПР и вашу «Ромашку» разнесло в клочья. Кинолога твоего поранило, собаку его убило, мне ноги посекло, контузило… – Казалось, что все перечисленное артиллеристом, происходило где-то на другой планете, а не с ним лично.

– Главное, что радиостанция твоя цела! – Хантер попытался отвлечь Игорчука.

– Цела потому, что бойца возле нее разорвало, – сообщил Игорчук. – Как мне теперь корректировать батарею? – флегматично спросил он – очевидно, пушкаря действительно сильно контузило.

– Бинокля у тебя нет? – сквозь стрельбу спросил Александр.

– И бинокль нае…ся, – сообщил артиллерист. – И в командно-штабную машину граната попала…

– А где Кинолог? – спохватился десантный замполит.

– Потянули ваши на бээмпэшку в глубь площадки. – Голос артиллерийского замполита не давал стопроцентной уверенности в его адекватности.

Хантер понял – Ошейкова понесли на БМП третьего взвода, которая выполняла роль неподвижной огневой точки и стояла немного на отшибе от других машин.

– Что с ним? – встревожился Петренко.

– Да, блин, посекло ноги и руки, ха-ха-ха! – ни с того ни с сего, совсем не к месту заржал контуженый собеседник.

– Ты что, Данила?! – Александр знал, что к людям, только-только пришедшим в себя после тяжелых потрясений, необходимо обращаться по имени. – Ты в норме?

– Да вроде. В норме. Почти. Просто вспомнил, как Кинолог твой присел возле собаки и начал ей что-то там впаривать, ха-ха-ха! – неестественно хохотал пушкарь. – Тут мина на КНП влетает, собаку – на куски, а технику твоему – всего несколько осколков. Точно что кинолог! – По разговору Хантер понял, что собеседника очень серьезно контузило.

– Слушай меня внимательно, Нежин! – заорал в эфир десантник. – Немедленно КНП переноси! На дальнюю от тебя и подвижную БМП! Старший там – сержант, по прозвищу Зверобой! Понял? – Короткими рублеными фразами Петренко вдалбливал информацию в травмированный мозг собеседника.

– Так точно, понял! Зверобой! – механически повторил тот.

– Там есть связь, там есть оптика, можно корректировать огонь! – ставил задачу Александр. – Как понял меня, Нежин, прием?!

– Вас понял, Хантер, – все также механически отвечал контуженый пушкарь. – Переношу КНП на твою технику!

– Гризли, слышишь меня?! – спросил пространство старший лейтенант Петренко, почти теряя надежду на огневую поддержку.

– Слышу тебя, Хантер, я Гризли! – откликнулся старший офицер батареи.

– КНП выведен из строя, и пока на СТО никто корректировать тебя не сможет, понял?! – Хантер давил на артиллерию.

– Понял, – согласился артиллерийский офицер, чье подразделение в данном случае осталось, в сущности, без глаз.

– Отныне корректировать тебя, Гризли, буду я, поскольку имею первую небольшую, но артиллерийскую профессию, – решительно взял на себя ответственность заместитель командира парашютно-десантной роты.

– Понял, Хантер! – повеселел Гризли. – Корректируй!

– Тогда – фас! По кишлаку Темаче! По максимуму, однако, не ближе четырехсот метров до СТО! – скомандовал артиллерист по первому образованию.

– Будет тебе «фас!» по максимуму! – прозвучал ответ.

– Одним орудием «поброди», пожалуйста, полями вокруг кургана, – попросил Хантер. – Но ко мне ближе трехсот метров не приближайся! Я тебя подкорректирую. Огонь!

Таким образом, взаимодействие с артиллерией восстановилось: на кишлак посыпались тяжелые снаряды, а методический огонь одинокой пушки гонял «духов» полями, не давая возможности скучковаться в каком-то одном месте. Гризли действительно оказался профессионалом высочайшего класса – ни один осколок не долетел до позиций окруженных на «казацкой могиле».

Но, как ни странно, именно это обстоятельство сыграло в пользу моджахедам. Пользуясь численным преимуществом и тем, что СТО скована боем с отрядом муллы Сайфуля, малиши с «черными аистами» несколько раз поднимались в атаки, хором исполняя свое любимое «Аллах акбар!». Однако каждый раз наталкивались на сильное противодействие со стороны окруженцев, откатываясь назад. До рассвета оставалось еще порядочно времени, с востока только начинало сереть, а боеприпасы у окруженных потихоньку иссякали.

Ротный молчал, несколько раз выходил на связь Зверобой, взявший на себя командование десантниками на СТО. Сержант Петрик руководил подчиненными, ведя ожесточенный огневой бой с мятежниками; старший прапорщик Ошейков и старший лейтенант Игорчук до сих пор не оклемались от жестоких контузий. Заместитель командира батальона по вооружению майор Волк на позициях десантников замечен не был…

И вдруг упрямые атаки на «казацкую могилу» прекратились. Под огнем «Гиацинтов» прекратили стрельбу и «духи» из кишлака, лишь отряд басмачей, перестреливавшийся с СТО, продолжал боевые действия вдоль береговой линии реки Вари-Руд.

– Хантер, прием! – вышел на связь Бугай.

– Что у тебя, Бугай? – хрипло спросил Хантер.

– У меня еще один «трехсотый», и два легких, – спокойно сообщил командир спецназа.

– А кто – «трехсотый»? – спросил Александр, ощущая тревогу.

– Мулла, – ответил капитан.

– Ромка?! – заорал Петренко.

– Да, тяжелое, в живот, – уточнил Бугай. – Но держится. Что там твои?

– Молчат как рыба об лед, мать их так! – выругался Хантер в сердцах.

– Ты ж понимаешь, что нам тут и полчаса не удержаться? Боезапас харап, врубаешься? – с горечью упрекнул спецназёр.

– Слышь, а чего это все потери с твоей стороны, а с моей – всего один? – неожиданно спросил капитана Петренко, сам не понимая – зачем.