Неучтённый фактор - Олег Маркеев

Максимов протянул ему обрезок гильзы от крупнокалиберного пулемета.

– Откуда? Я все утро искал. Карандаши в нем держу…

– От верблюда! Я же говорил, что был у тебя под окнами, а ты не поверил. Держи!

Полковник машинально взял гильзу и сунул в карман бушлата.

– Мы у тебя кое-что со склада позаимствовали. Без обид, ладно?

– Ептыть! – простонал полковник, закатив глаза. – Что?

– Мелочевку всякую. Не пугайся, ЗИПы к вертушкам не тронули. И вот еще. У водителя за сиденьем автомат. Проследи, как бы все не испортил.

– Да, конечно. – Полковник, как загипнотизированный, вяло кивнул.

– Вот и славно. И еще. – Максимов заглянул в болючие глаза полковника. – Как мужик мужику скажу: пуля в лоб – это не выход. С тобой или без тебя, все будет, как я сказал.

* * *

Оперативная обстановка

Протокол допроса

полковника ВВС Семенихина В.Б.

(фрагмент)

« …Трос упал на дорогу, кто-то в лесу отвязал. Мы сразу тронулись. Тут водитель, сержант Осипов, как проснулся, заорал благим матом и полез за автоматом. Я не дал. Выхватил и бросил на заднее сиденье.

Вопрос. Почему не открыли огонь? Где был в это время тот человек?

Ответ. Просто не смог. Не смог – и все! А этот… Он стоял и смотрел нам вслед…»

* * *

Ретроспектива

Странник

…Он стоял и смотрел им вслед. Машину заволакивало белым пылевым облаком.

Юрка беззвучно подошел сзади. Легонько ткнул в бок.

– Хорош маячить, пошли. Как он?

– Мужик!

– Я видел, что не баба. Результат-то есть?

– Все будет нормально, я уверен.

– А вот мой результат. – Юрка показал побелевший указательный палец. – Затек, пока ты с ним лясы точил. Всю кровь ты из меня выцедил, Макс!

– Не помрешь. Учись, пока я живой. В нашем деле главное лишние грехи на душу не принимать.

– Да все я понял! На душе с утра свербит, дай спокойно поворчать. Скорее бы прилетели, гады, ненавижу ждать!

– Не егози, молодой. Наберись терпения. Это война будет долгой.

* * *

Преторианцы

Барабин вполглаза следил за выражением лица читающего Седого, катал остатки коньяка по донышку стакана. Ждал.

– Не хе-хе себе! – Седой закрыл папку.

– А то! Вопросы есть?

– Масса.

– Вижу, глазки загорелись! – Барабин пьяно погрозил пальцем. – Мой совет, остынь. Ничего путного из этого не высосешь. Только мордой об асфальт приложат и, кстати, будут правы.

– Тут же дураку ясно…

– Мишаня, не лезь. Шлепнули полконавта – и тишина! Дело сдали в архив.

– Боец заложил?

– Само собой. Но он и сам особо не рыпался. Все твердил: я свой выбор уже сделал, я свой выбор сделал… Ну как такого не уважить пулей?

– Выходит, сам под трибунал пошел?

Барабин цокнул языком.

– А не было трибунала, Миша. Не делай круглых глаз, не первый год за мужем, как говорит мой шеф. Не было! Было служебное расследование. Пристрелил его от полноты чувств один из оставшихся в живых спецназовцев. Конвой, типа, не доглядел. Но дело замяли. Оба дела, как ты понимаешь. Для бестолковых написано. – Он взял папку и показал штамп на серой обложке. – «Выдавать по разрешению Первого заместителя директора ГСБ РФ». – Да не смотри ты на меня, как бык на телку! Ты дальше читай.

* * *

Ретроспектива

Странник

Юрка передал ему бинокль и подвинулся, уступая место на ветке. Они забрались под самую макушку сосны, отсюда просматривался и простреливался весь лагерь.

– На, посмотри. Не фига в прицел не увидишь.

Максимов повесил на руку винтовку, поднес бинокль к глазам. В зеленовато-фосфорном свечении бинокля ночного видения очетливо проступили контуры человеческой фигуры, замершей у угла барака. Он перевел взгляд чуть правее. Еще один человек, полускрытый в тени крыльца, будто почувствовал,что на него смотрят, трижды покрутил рукой над головой.

– Какой-то затык. Антон семафорит. – Максимов вытащил острую хвоинку, проколовшую черную ткань маски. Щелчком отправил в полет. – Прикрой меня, пойду проверю.

– Если спалитесь, что делать?

Максимов помедлил с ответом. Передал Юрке пульт дистанционного подрыва.

– По-любому, подрывай мины. Считай, что нас уже нет. А пока держи своего часового на прицеле. Только дернется, гаси.

Он осторожно вступил на канат, протянутый к соседнему дереву, замер на мгновение, собираясь, и, быстро перебирая руками, исчез в темноте.

Как только стемнело, они скрытно подобрались к лагерю и растянули "обезьяний городок" по окружавшим его соснам. Теперь можно было передвигаться во всех направления, не боясь нарваться на растяжки, установленные по периметру лагеря и вокруг единственного уцелевшего корпуса, в котором расположился на ночь спецназ.

Максимов беззвучно спрыгнул на землю. По ложбинке обошел секрет; солдат, расположившийся у трухлявого пня, не подозревал, что уже давно взят на прицел. Как и трое других, сторожившие периметр лагеря. В ночном воздухе от места, где притаился солдат, ползла тягучая струйка спецефического армейского запаха. Был соблазн подкасться и снять часового, но Максимов решил не рисковать. В конце концов, Юрка уже перекрестил часового прицелом.

Он подполз к Антону, тот оглянулся на шорох и поднял указательный палец вверх, потом медленно указал им на траву в метре от Максимова.

Максимов пошарил в траве и наткнулся на тонкую проволоку. Антон покачал пальцем – "не надо".

Это была хитрая растяжка, стоило по привычке перерезать натянутую проволоку, как рядом взрывалась соседняя, сработавшая от ослабления натяжения.

«Голь на выдумку хитра». – Максимов, на четвереньках подобрался к Антону.

– Контакт, – выдохнул ему в ухо Антон. – На центральном заряде нет контакта.

Максимов на секунду задумался, посмотрел в сторону юркиной сосны, потом на полуразвалившуюся котельную, где уже ждала сигнала группа нападения. Напротив крыльца залег Шланг, прикрывая Максимова с Антоном.

Надо было срочно решать, везение – продукт скоропортящийся.

– Может, гранатой? – подсказал Антон.

Максимов протянул открытую ладонь.