Человек войны - Андрей Негривода

Дело в том, что вот уже много лет Андрей придерживался одного принципа – никогда не иметь никаких дел с бандюками! И придерживался его свято! И никто из этой братии никогда не мог «похвастаться», что опрокинул рюмку водки в его компании – такого просто не могло быть! И все об этом знали.

– У меня есть повод, прапорщик.

– Шо, прямо такой серьезный?

– Я стану отцом.

– Это где ж это ты так неудачно нагнулся? – гыгыкнул «бык» справа от Андрея.

И в ту же секунду, опрокинув стул, на котором сидел, назад, через спинку, завалился на пол, выплевывая выбитые зубы... Но никто из присутствующих за столом даже не шелохнулся, и только БТР произнес тихо:

– Ты не обижайся на этого барана, братишка. Оно совсем без мозгов... Оно – «торпеда».

– Не умеешь ты кадры подбирать, спецназ. Разучился. Мож, те в горы опять пора, а?

– Да где их среди говна малолетнего те кадры найдешь?! Одна параша тупорылая и попадается! Зла не держи, а?

– Проехали, «кусок». Так шо? За будущего сына выпьешь со мной?

– Поехали!!!

Все сидящие последовали примеру своего «бригадира».

– Так это шо?

– Это она нашла такой способ мне сообщить.

– М-да-а... Ума – палата.

– То уже мое дело.

– Ладно. – БТР посмотрел на Андрея в упор. – А баблосы у тебя на рождение сына есть?

– Дойдет дело – нашкрябаю.

– А ведь дорогое дело-то.

– Я же сказал – моя забота!

БТР почесал нос, потом посмотрел направо-налево:

– Слышь-ка, братва. А кто помнит те наши терки с Кабаном в позапрошлом ноябре?

– Это по «Диснейленду», что в Ришон-ле-Ционе?

– Точно!

Этот вопрос вызвал какое-то странное оживление в стане братвы. «Аксакалы» бригады начали высказывать свои мнения, перебивая друг друга:

– Сладкий пирожок тогда откусили! До сих пор жуем!

– Ага! Только чуть не подавились!

– Не! Пацаны у Кабана всегда серьезные были! Как мы тогда проскочили...

– А я уже мирковал себе место на кладбище покупать, на всякий...

– Было дело.

– А кто знает из вас, кто решил полюбовно наши с Кабаном терки? – задал еще один вопрос БТР.

– А ты шо, скажешь?!

– Ну, да. Туману напустил, хоть ложкой ешь. Только мы с того времени там нормально торчим! И нам и Кабану хватает.

– Так слушайте, шо я щас скажу. – Виктор хлопнул широкой ладонью по столу.

Он набрал какой-то номер телефона на своем мобильнике и включил его на громкую связь. Телефон ответил после пятого гудка:

– Кому это не хер делать звонить среди ночи? – раздался недовольный голос.

– Привет, братэла! – гаркнул БТР. – Узнал?

– Тебя не узнаешь! – Голос сразу же повеселел. – Шо за дела, БТР? Ты мне должен за ту блядь, с которой только что меня снял!

– Сочтемся! Есть одна тема!

– Слушаю, Витек!

– Как у тебя дела по «Диснейленду», Кабан?

– Как и у тебя! Мы же с тобой уже давно договорились по этому вопросу!

– Точно! А ты помнишь, кто нас тогда в углы развел, чтобы мы не порвали друг друга в цуры, и помог договориться?

– А то! «Спец» там, у Фелы работал, Андрюха... Отморозок полный! Отчаянный пацан! Между нами в терку влез! А мы же уже тогда «пики» в пальцах теребили.

– Помнишь, значит?

– Его забудешь.

– Я вот тут прикинул... Мы с его «легкой руки» пену снимаем, а пацану тяжело. Короче, я так прикинул, дать ему два процента с дела. Ну, и ты от себя отщипнешь.

– Много!

– Сколько?! – пошел конкретный разговор.

– А шо это ты вспомнил, БТР?

– У пацана сын должен родиться, а ему не на что его «рожать».

– Ясно. Один процент!

– Посчитаем за год? – спросил Виктор.

– А как по-другому?

– Забили!

– Когда в Ришон за процентом подтянешься?

– На неделе, Кабан. Так слышь... Я тогда за нас ему щас отслюнявлю, а ты со мной потом расчет произведешь?

– Заметано! Это все?

– Все, братэла! За блядушку вычтешь из моей доли!

– Ладно! Это я пошутил. Давай, береги себя!

БТР отключил телефон. Сунул его во внутренний карман «аманьевского» пиджачка, а из второго вынул банковскую упаковку стодолларовых купюр и метнул ее через весь стол Андрею:

– Вот тебе десять тонн, капитан. Это «первый взнос» – шо-то облом мне считать сейчас, сколько мы с Кабаном тебе должны. Потом прикинем. Братва не против? – БТР обозрел орлиным взглядом всю свою гоп-компанию.

– Нормально решили! – сказал один из «аксакалов».

– Ну вот, на том и решили.

– Мне надо сказать тебе спасибо? – спросил Андрей.

– Шо мне твое спасибо? – улыбнулся Виктор. – Лучше «конины» со мной хряпни и скажи своей «жене», чтобы ботало подвязывала, когда с серьезными пацанами «базар» ведет. А я посчитаю твои доходы с дела. Короче! Борода тебе привезет остаток на неделе, а потом будешь иметь каждого первого числа. Ну! Вздрогнули?

Они выпили, и Андрей вернулся к Генке за стол.

– Ну, ты, бля, Дрюлик, и мочишь! Только что чуть морды друг другу не побили, а в конце концов братва тебе еще и денег нехило отстегнула.

– Жизнь такая, Геныч. – Андрей нагнулся к уху своего друга и шепотом проговорил: – Спеть хочу.

– За Одессу опять?

– А за шо ж еще?

– Ну, давай...

Генка поколдовал над своим компьютером, вручил Андрею микрофон, а во второй произнес:

– А сейчас, для тех, кого еще не утомил противный «лирический баритон» нашей охраны, прозвучит... Та вы и сами щас услышите, шо нам выдаст наш доморощенный Лучано «На Повороте»!

А Андрей уже начал петь. С душой и невысказанной тоской в голосе. Так, как может петь только тот, кто родился в этом городе и невыносимо страдает от разлуки с ним.

Пахнет морем, и луна висит над самым Лонжероном,

И каштаны тихо шепчутся с бульваром полусонным.

Невесомо серебрится ночи южной панорама,

Спят фонтаны, занавешены фруктовыми садами.

От бульвара книзу лестница сбегает прямо к порту.

В Лунном парке обсуждаются и браки, и аборты.

Натюрморты, те которые в Аркадии на пляже,

Не покажут в знаменитом Ленинградском Эрмитаже.