Разведывательно-диверсионная группа. «Тюлень» - Андрей Негривода

Сергей наклонился над командиром и положил ладонь на его лоб:

– У-у, брат!.. А дела-то у нас полное говно!..

Барракуда был прав. Старлей за целый день несколько раз ненадолго терял сознание, правда, потом приходил в себя. Сейчас же, к вечеру, его состояние значительно ухудшилось – Атас бредил, а его бледный лоб на ощупь был похож на раскаленную сковороду...

– Что-то не то у нас с тобой, командир... Что-то не то!..

Сергей решил посмотреть на ногу раненого и очень осторожно, не торопясь, размотал бинты и снял свою самодельную шину...

Картина, которая открылась его глазам, почти наверняка привела бы в ужас любого врача – нога Атаса была похожа на большую колоду, а лилово-фиолетовая кожа натянулась так, что казалось: дотронься до нее и она лопнет, взорвется, как воздушный шарик...

– Твою мать!.. – только и проговорил Сергей.

Их, конечно, учили оказывать первую неотложную помощь раненым, а в Одессе даже проводили занятия в анатомичке Медицинского института наравне со студентами, но... Все равно! Зрелище было попросту ужасающим!..

И Барракуда наверняка ужаснулся бы, если бы обратил внимание на ногу командира повнимательнее в самом начале пути! Но... С того момента прошел целый день! День под безжалостным солнцем, которое, видимо, иссушало не только тело, но и чувства...

«...У него было внутреннее кровотечение... – думал Сергей как-то отстраненно. – Под кожей набралась кровь, и получилась гематома... Нас учили – я это помню, – что если эту кровь из нее не выпустить, то она может загноиться, а это верный путь к гангрене!.. Вот же где блядство натуральное!..»

Сергей разломил пополам очередной, какой уже по счету(?!!), арбуз, намочил его соком оторванный от КЗС[25]рукав и протер этой тряпкой лоб бредившего старлея.

– Извини, командир, но мне сейчас придется сделать тебе небольшую операцию... – проговорил устало старшина.

Он за две минуты собрал кучку хвороста, разжег небольшой костерок, достал из ножен свой десантный нож и стал прокаливать его лезвие в язычках пламени.

– М-да... Не хирургический скальпель, конечно... Ну, хоть то, что есть, и то хорошо... Ладно... Попробуем... Прости, командир, у меня нет выбора...

Он перевернул бессознательного Караулова на бок, закрепил его кое-как в таком положении и приблизил свой нож к искалеченной ноге...

– Тр-р-р-р!!!

Натянутая кожа разошлась под острым лезвием ножа, как гнилой помидор, и из длинного, сантиметров в двадцать, пореза хлынула густая, почти черная кровь...

– У-у-м-м-м! – Атас хоть и был без сознания, но застонал жалобно и протяжно.

– Терпи, Витек... Терпи, дорогой!.. Иначе кранты...

Сергей осторожными движениями пальцев, так, чтобы не задеть сломанную кость, выдавливал и выгонял наружу черную жижу, которая теперь несла не жизнь, а наоборот – смерть...

– Терпи, командир... Уже совсем чуток осталось...

– У-у-у-м-м-м!..

– Еще немного... Совсем немного! – Барракуда уже видел, что опухоль резко спала, а из пореза вязкой жижей начинает сочиться кровь нормального, алого цвета. – Ну!.. Вот и все! Теперь закроем дырку, и все будет нормалек...

Он вытащил из маленькой пластмассовой коробочки своего ИПП полукруглую хирургическую иглу, которой эскулапы обычно и накладывали швы на раны, и тонкую, но очень крепкую леску и стал зашивать кожу на ноге Атаса «матрасным швом». И в этот момент...

Старлей пришел в сознание, видимо от боли, и резко дернулся.

– Ты шо там творишь, старшина?!! – прохрипел он чужим голосом и даже попытался сесть. – Отставить!..

– Извини, Витек... Ты мне мешаешь тебя спасать! Лучше поспи!..

Ну, не было у Барракуды тогда под рукой никаких обезболивающих или анестезирующих средств!.. Ничего не было!.. Вот он и воспользовался единственным ему доступным... Резким, коротким ударом кулака под правую скулу он отправил Караулова в нокаут... Может, это, конечно, и жестоко, но... Эффективно...

– Поспи, дорогой мой командир... А я пока закончу...

Когда края раны были стянуты вместе, Сергей вытащил зубами пули из двух патронов от «АКМСа» и засыпал «послеоперационный шов» порохом... Странное дело, но эта штука, которую придумали китайцы, порох имеется в виду, имеет не только убийственное свойство, но и лечебное – этот маленький «секрет» знает любой, кто хоть когда-либо носил в руках оружие. Что-то там в его составе, а может и вообще весь состав, играет роль антисептика, похожего на стрептоцид... Такие дела...

На всю «операцию» у Сергея ушел час...

– Ну, вот и все, кажется... – вздохнул он, вытирая пот со лба. – Теперь пожуем немного и в путь, командир...

Он кое-как привел в сознание Атаса и накормил его, слабого и беспомощного, все теми же арбузами, а потом поел и сам...

– Сколько времени, Барракуда?

Сергей взглянул на часы, уже засветившиеся фосфоресцирующими точками на циферблате в стремительно надвигающихся сумерках:

– 20.15, командир... Пора отдавать «чалки»... Как ты? – Он дотронулся ладонью до лба старлея и с удивлением понял, что жар прошел.

– Уже лучше...

– Вижу! Ну, вот и ладненько... Щас я тут замаскирую нашу операционную маленько, и пойдем дальше...

– Долго нам еще идти, старшина?

– Столько, сколько надо, командир... Не больше, но и не меньше... Дойдем, обязательно!.. Только не помешали бы нам с тобой теперь...

Он забросал пылью довольно внушительных размеров кровавое пятно, взгромоздил на глаза ПНВ, на шею «АПС» и впрягся в хомут своей «телеги»...

...Им «помешали» уже за полночь...

– Хай-хай-хаи-и-и!.. Хаи-и! Хаи-и! Хаи-и!

– Твари, бля! Нашли все-таки!.. Унюхали... – выругался Сергей себе под нос, снял с предохранителя автомат и передернул затвор. – Только ни хрена у вас не получится, стервятники!

Теперь он тащил волокуши гораздо медленнее, постоянно оглядываясь по сторонам, чтобы не прозевать неминуемую атаку.

– Что там, Сергей? – Судя по голосу, Виктору стало настолько лучше за эти несколько часов, что даже голос его приобрел прежний «тембр». – Что случилось?

– Гиены, командир... Кровь учуяли, мрази!.. Окружают помаленьку...

– Будут пытаться, думаешь?

– Обязательно будут, сам знаешь!.. Для них запах крови, что для кошки валерьяна – совсем с ума сходят...

– Сколько мы прошли, старшина?.. Сколько ты прошел?..