Разведывательно-диверсионная группа. «Бандера» - Андрей Негривода

«...Бля!!! Шо ж так больно-то? – билась посаженной в клетку свободолюбивой птицей в голове Сашки единственная мысль. – Так пернуть хочется, а напрячься больно!..»

Не открывая глаз, он до хруста сжал челюсти, напрягся, и...

– Пр-р-р-р-р-у-у-у-у-у!

Громко и даже как-то смачно, короче, от всей своей огромной души выпустил из кишечника воздух...

И так ему стало вдруг легко и комфортно, что он на радостях даже открыл глаза.

И первое, что он увидел, было миловидное, но уже вступившее в свою «раннюю осень» и начавшее потихонечку увядать лицо медсестры, 37—40 лет от роду... Она улыбалась...

– Вот! Это я понимаю – мужик! – проговорило лицо красивейшим, глубоким грудным контральто. – Сначала пернул, как слоняра, что чуть все стекла не повышибал в отделении, и только потом пришел в себя и открыл глаза!.. С добрым утром, мусчина! Как дела?

– Сдрасть... – Язык у Сашки был похож на большую, широкую, хорошо высушенную доску, а потому и ворочался во рту еле-еле. – Пить хочу...

– Нельзя тебе пить, мусчина... Нельзя!..

– П-пить д-дай!..

Медсестра посмотрела на Бандеру с каким-то чуть ли не материнским сочувствием, а потом смочила в стакане марлевый тампон и помазала им Сашкины губы...

Боже!!! Боже!!! Какое наступило облегчение! Сашке показалось, что он выпил целое озеро... Даже «деревянный» язык приобрел кое-какую эластичность! Так, что он сумел произнести:

– Ты кто?

– Я? – переспросила медсестричка. – Я – Мила... Ну, или если по паспорту, то Людмила... Кое-кто называет Люсей, но мне это не нравится! Мила красивее... А ты?

– Сашка я... – На этих пару слов ушли все силы, и Бандера закрыл глаза.

– Сашка... Ты вот что, Сашка... Ты полежи тут, только не «уходи» опять никуда, а я сбегаю, доктора позову... Хорошо?

– Здесь я...

– Ну, вот и ладненько! Мусчина!..

Где-то рядом зацокали удаляющиеся каблучки, потом скрипнуло и хлопнуло что-то, наверное, дверь...

«...Бля!!! Как же болит-то все, еп твою мать!.. Весь ливер отваливается!.. – думал Сашка, лежа с закрытыми глазами. – Может, попробовать попердеть еще? Мож, легче станет?..»

И он опять стиснул до хруста зубы, напрягся и...

– П-р-р-р-р-ру-у-у-у-у!..

И такая неземная легкость опять пришла к Бандере, что впору было взмахнуть этими ручищами да и улететь отсюда, на хрен...

Скрипнула дверь, и уже знакомое контральто произнесло:

– Вот! Я же говорила! Вы же сами уже слышали! Пердит так, шо аж стекла дрожат! А вы не верили, товарищ майор!

– Да и немудрено не поверить... С такими-то повреждениями брюшной полости! Первый раз такое вижу! – раздался где-то рядом мужской, «с хрипотцой», прокуренный голос, и на лоб Бандеры легла теплая, мягкая рука. – Ну-ка, воин, открой-ка глаза!

Сашка повиновался и увидел прямо перед собой «суровое», словно вытесанное из одной глыбы мрамора, мужское лицо... Нет! Оно, наверное, и было бы суровым, но все впечатление «ломали» глаза! Добрые и какие-то очень грустные глаза, в которых затаилась вся вселенская печаль. Как глаза у собаки породы бассет-хаунд, про которую говорят, что в ее глазах вся скорбь еврейского народа...

– Привет...

– Сдрасть...

– Как себя чувствуешь, сержант?

– Жрать хочется... – еле проговорил Сашка.

– Значит, на поправку пойдешь... – сделал вывод доктор. – Только вот жрать, как ты говоришь, тебе пока нельзя... И еще как минимум неделю будет нельзя! А там посмотрим...

– Я же помру... От голода...

– Ну-у-у!!! На это ты теперь даже не надейся! Теперь ты точно выживешь, сержант! – Врач исчез из Сашкиного поля зрения, но не исчез его голос. – Так, Милочка! От него не отходить! Капельницы глюкозы с обезболивающим продолжать! И это... Вплоть до того, что записывай, что и как он будет делать! Ты себе, Милаш, даже не представляешь, насколько уникален случай с этим парнем!.. Да на этом можно докторскую диссертацию писать на тему «Живучесть организма»!..

– Хорошо, Анатолий Сергеевич! – проворковало контральто Милы.

– Вот и договорились!.. Температуру измерять каждые два часа! И если что – сразу меня вызывай! Сразу, Людмила!!! Мы теперь просто не имеем права этого парня потерять, раз он сам с «той стороны» захотел вернуться!