Бомба из прошлого - Джеральд Сеймур

— Он всегда был Шринксом, с самого начала работы с нами. Пытается доказать, что «шринк» — это психиатр, а он — психолог. Не обращайте внимания. В наше время участие такого рода специалиста в полевой операции сомнения не вызывает. По-моему, раньше мы неплохо обходились и без них, но я вынужден с этим смириться. Он будет оценивать, насколько сможет, моральное и психологическое состояние Ноября по мере развития операции и давать заключение относительно целесообразности его дальнейшего использования. Обращу ли я хоть малейшее внимание на его рекомендации — увидим позже. Дальше Стрелок.

Довольно маленького роста, он сидел со скрещенными ногами на дорожке и постоянно оглядывался. Еще когда они шли на набережную, Дэвис заметил рану на его лице и легкую хромоту. Потребовалось несколько минут, пока Лоусон представлял Багси, чтобы вспомнить, где он видел его — в этой самой куртке и свитшоте с капюшоном.

— Сколько я его знаю, он всегда был Стрелком. Отвечает за нашу безопасность. Мы можем подойти к той стадии, когда один человек с такой задачей уже не справится. Не будем жаловаться, а будем работать. Вы должны подчиняться каждому его слову, которое — наряду с моим — закон. Даже в лучшие моменты хмур, недоволен и раздражителен. Причина нынешнего недовольства в разбитом носе — пострадал в ходе нашей операции. Опытный снайпер, бьет без промаха.

Дэвис вспомнил покушение, схватку, сухой выстрел, удар коленом в пах, пистолет на мостовой и рев уносящегося по улице автомобиля. Он все видел, но понимание пришло только теперь. Так вот оно что… Рот у Люка открылся сам собой.

— И, наконец, чужой в наших рядах. Мисс Ч — Чарли.

Она сидела в сторонке, хмурая, со сведенными к переносице бровями. На ней были джинсы, спортивная толстовка и крепкие ботинки. Казалось, девушка нарочно старалась выглядеть непривлекательной, ради чего отреклась от всех проявлений чувственности, но эффект получился обратный, хотя и красавицей Люк бы ее не назвал. Он вспомнил, как она стояла за спиной Ноября, держа руки на его плечах. Уже тогда она показалась ему сильнее и жестче Ноября.

— Я не просил Чарли, но вынужден был пойти на небольшую уступку, так как чувствовал себя обязанным. Мне предложили взять ее в команду, чтобы получить контроль над Ноябрем и отделаться от его прежних хозяев. Она знает Ноября, его сильные и слабые стороны, работала с ним с самого начала полицейского расследования по делу об отмывании денег — этим занимался наша Иосиф Гольдман. Ее границы определены — позволит себе лишнего, мигом отправится домой на самолете. Вот и все.

Вопросов не было. Присутствовавшие были профессионалами, опытными оперативниками, которым вовсе не обязательно слушать собственный голос. Надо признать, Кристофер Лоусон — этот деспот и грубиян — сработал великолепно и ловко всех себе подчинил.

— В завершение хочу сказать, что этим утром они вылетели в Берлин, и мы следуем за ними. Мой коллега, Дельта, проник в компьютер турагентства и выяснил, где они заказали номер. По моей оценке, Берлин — перевалочный пункт. Куда они, а следовательно, и мы, направимся дальше, я не знаю. Где развернутся основные события — не представляю, но обещаю, что мы там будем.

* * *

Буг разлился, уровень воды в реке серьезно повысился. Дожди, пролившиеся в центральных районах Украины, побили все рекорды. На канале, соединявшем Буг и Днепр, открыли ворота шлюза — в надежде, что течение заберет с собой прибывавшую воду. Обретя силу грязевого потока, Буг несся вдоль границы с Польшей на юго-востоке и поворачивал на север.

Прибывая с каждым часом, река уже образовала новую, более внушительную границу между Польшей, Украиной и Беларусью. Другие большие европейские реки давно сделали эту работу, но политики и союзники все изменили. Эльба больше не является границей между Востоком и Западом, как было сорок лет. Изменил свой статус и Одер, отделявший в недалеком прошлом большую часть Германии от Западной Польши. Большинство последних преобразований в сфере культуры и политики отвели роль барьера Бугу.

На конференции, проводимой при поддержке ООН и посвященной выработке основ по защите и использованию трансграничных течений, один ученый сказал коллеге:

— Купание в Буге — самоубийство. Лично я не стану есть ничего, что выращено в пределах нескольких километров от него. Его загрязненные воды заливают прилегающие луга и поля. На польской границе Буг представляет собой грязную сточную канаву. Сейчас уровень воды в реке слишком высок для рыбаков. Но поздним летом, когда Буг вернется в свое русло, рыбак, пожелавший съесть свой улов, должен быть сумасшедшим или умирать с голоду. Река несет огромное количество пестицидов и гербицидов, ядовитых химикатов, включая тяжелые металлы и фосфор, неочищенные сточные воды, поступающие из районов, где проживает почти три миллиона человек.

Ученый допил свой кофе.

— Я не знаю, слышали ли вы прогнозы? Нет? Мощные ливни над Украиной. К концу недели начнутся наводнения.

Буг обозначил барьеры, которые и без этого видны невооруженным глазом и совершенно понятны: католическая вера Польши отделена от православной Украины и Беларуси, а западноевропейская демократия — от обществ, находящихся под влиянием восточного соседа. Старые враги сошлись на реке, и вражда не погасла, но река разделила ее. Уровень воды поднимался, волны бились о защитные стены, и казалось, что у Буга есть душа, что он обижен и разозлен и потому бросает людям вызов своим наступлением.

Коллега доел последний кусок пирога.

— Наводнения принесут еще больше грязи. Не надо ссылаться на меня — я не хочу возвращаться туда. Это опасно и чертовски неприятно.

— Кто это? Кого он привез? — спросил Ройвен Вайсберг.

— Телохранитель из Англии, — ответил Михаил.

— Виктор не с ним?

— С ним. И этот тоже.

— Зачем он ему понадобился?

— Вчера было покушение. На него произвела впечатление реакция новичка.

Старуха бродила как привидение — туда-сюда, в комнату, из комнаты. Она слушала, но не вмешивалась.

— Что Виктор сказал?

Михаил пожал плечами.

— Я не разговаривал с ним.

— Не пойму, зачем Иосиф взял с собой новенького. В такое время… В чем смысл?

— На объяснения не было времени.

Старуха стояла возле двери и наблюдала за ним. Она вытянула шею, чтобы лучше слышать, и клок белых волос упал на мочку правого уха. Она никогда не вступала в разговор, пока внук не спрашивал ее мнения. Он не спросил. Когда он был еще совсем маленьким, она вбила ему в голову, что доверять людям можно крайне редко, да и то с большой осторожностью. Ройвен знал, что в ее душе нет места для доверия.

— Иосиф живет в Лондоне, как откормленная свинья. У него что, мозги размякли? А если ошибся?

— Возможно, но я очень удивлюсь, если ошибется Виктор. Он для того и нужен — предотвращать ошибки.

Ройвен Вайсберг использовал ошибки других людей. Когда он был еще подростком, один авторитет согласился делиться с ним частью прибыли, получаемой от пермских таксистов. В девятнадцать лет он отодвинул этого авторитета, а когда тот стал возмущаться, избил его до полусмерти. Вернувшись из армии, он обнаружил слабость другого авторитета, который не мог справиться с конкурентами, торговавшими мясом на базаре. Он взял своих парней — среди них были Михаил и Виктор, — пригрозил, что пристрелит конкурентов, выгнал их с рынка и утопил авторитета в Каме. Чужие ошибки открыли дорогу в Москве и потом позволили подняться в Берлине. Ошибки лишали людей положения и приводили к тому, что они валялись в луже крови на полу или их топили в бочке с цементом и сбрасывали в реку.