Пиранья. Первый бросок - Александр Бушков

Мелькнула даже мысль: а не уплыть ли от них, оказавшись подводой? Если с дыхательной смесью все нормально, можно отмахать под водой хотьдесяток километров. Сверху, с палубы, пловца не видно, если глубинадостаточная. Отплыть подальше, выбраться на берег и отправиться себе восвояси.По-доброму с ними ни за что не разойдешься, даже если оставят в живых изачислят в команду.

Нет, не пойдет. Во-первых, жизнь подобное бегство облегчитненамного. Снова окажешься на берегу, голый и босый, а путь до Викториинеблизок, и оскорбленная в лучших чувствах Эжени могла разослать своих ореликовпо окрестностям...

Во-вторых, девчонка. Ее еще не растоптали, но останься оназдесь, рано или поздно превратят в дерьмо. Не годится так поступать сблагонравными преподавательницами из колледжа искусств...

– Ну, заморил червячка? – с нескрываемым нетерпениемспросил Джейк.– Полное брюхо не годится перед погружением набивать, это даже яусвоил, хотя в водолазном деле – ни в зуб ногой... Пошли?

Выведя Мазура на палубу, он поднялся в крохотнуюзастекленную рубку. Почти сразу же тягуче загрохотала лебедка – главарьподнимал якорь. Потом внизу негромко застучал двигатель, суденышко двинулосьвдоль берега, понемногу наращивая скорость. Судя по размеренному постукиваниюдизеля, по скорости, мотор чересчур мощный для такой посудинки, могла быобойтись и чем-нибудь попроще... Интересно все же, что у них там, на дне?

Салех как раз кончил заряжать карабин, и, примостив его уфальшборта, встал в картинной позе великого мореплавателя, краешком глаза темне менее наблюдая за Мазуром. Похмельный Гурбачан без нужды возился с ремнямиаппарата, по-прежнему время от времени бросая на Мазура загадочные взгляды,виноватые и шкодливые. Эксперимента ради Мазур уставился на него и добруюминуту не отводил взгляда. Индиец вовсе уж занервничал. Не нравилось Мазуру всеэто, но он не представлял, как докопаться до сути...

Примерно через полчаса Джейк направил судно к берегу –к горловине довольно обширной бухты. Место, как и повсюду здесь, былоневероятно живописным, но у Мазура не было желания любоваться красотами, да и уостальных тоже. Заскрипела якорная цепь, шумно плюхнулся в аквамариновую водуржавый якорь. И араб, и Гурбачан прямо-таки впились взглядом в некую точкуморя. Был подходящий момент, чтобы в темпе привести их в состояние легкойинвалидности, благо и до берега недалеко, но Мазур благоразумно решилдожидаться еще более подходящего случая.

Из рубки спустился Джейк, нервно поторопил:

– Ну, что стоите, корсары южных морей? Быстренько помогайтеему облачиться!

– Трусы хоть найдутся? – недовольно спросил Мазур.– Вштанах несподручно...

– Нет лишних, уж извини. Кто же знал, что к нам заявитсятакая вот нищета? – хмыкнул Джейк.– Валяй голым, парень, ничего неподелаешь, нас смущаться нечего, а единственная дама на борту тебя все равно невидит, да и привыкла к этим агрегатам... Гурбачан, ласты давай!

– Ты мне задачу так и не объяснил, кэп,– сказал Мазур.

Джейк с серьезным видом кивнул, взял Мазура за локоть иразвернул лицом к морю:

– Примерно вон там, напротив того мысочка, метрах в ста отберега, сбросили три мешка. Черные резиновые мешки, совершенно непромокаемые.Они утяжелены, должны были плюхнуться на дно. И лежать смирнехонько. К каждомумешку присобачена примерно метровая веревка с красным буйком. Дальшеразжевывать? Тебе их нужно поднять, все три. Я сброшу за борт веревку с грузиком,будешь привязывать по одному, мы поднимем. Все ясно?

«Он не профессиональный моряк,– отметил Мазур.– Иначе неупотреблял бы сухопутное словечко „веревка“. В языке британских моряковсоблюдаются те же правила, всякая веревка на корабле именуется „конец“...»

– Ясно,– сказал он негромко.– Всегото?

– Ты их достань сначала,– нахмурился Джейк.

– Глубина?

– Двадцать – двадцать пять метров. Примерно. Мнерастолковали, что с этим аппаратом у тебя проблем не будет. Валяй, парень,отрабатывай свой проезд...

Отойдя от борта, Мазур принялся прилаживать ласты – вотличие от аппарата, старенькие, кое-где разлохмаченные. Снаряжение собирали сбору по сосенке... Надел на грудь баллоны, закрепил пояс с грузилами –опять-таки видавший виды, не гармонировавший с аппаратом. Сбросил штаны исказал:

– Нож дай. В воде без него не обойдешься.

После секундного колебания Джейк расстегнул пряжку и, снявшис пояса кобуру, подал его Мазуру:

– Владей, пока я добрый...

– Ничего не хочешь мне сказать? – Мазур резкоразвернулся к Гурбачану.

Тот чуть ли не шарахнулся, испуганно всплеснув руками.

– А что это он должен тебе сказать? – подозрительноспросил Джейк.

– Не знаю,– пожал плечами Мазур.– Просто впечатление у менясоздалось, что ведет себя странновато ваш главный специалист по водолазномуделу...

– Это он с похмелья,– подумав, сообщил Джейк, без всякогопочтения ткнув индийца кулаком в поясницу.– Нашел время, тварь... Ну, чтостоишь? Прыгай!

– Фильмов насмотрелся? – посмотрел на него Мазурсвысока.– Как раз прыгать и нельзя, можно треснуться башкой о баллоны, маскусорвать... Трави конец за борт.

– Что?

– Веревку свою за борт сбрось,– сказал Мазур, засовывая врот загубник.

Он с минуту дышал смесью из баллонов, пока не убедился, чтос аппаратом все в порядке, подача идет нормально, смесь без тех самых примесей,которых опытный человек опасается в данной ситуации.

Взявшись за прочный новенький трос, перевалился через борт,стал спускаться на руках. Когда ласты коснулись воды, разжал руки, булькнулвниз, в доли секунды оказавшись в другом мире – где царит невесомость, гдевсе предметы кажутся ближе и выше, чем на самом деле, где синий и зеленый цветапочти исчезают для глаза, даже опытного...

Привычно выравнивания давление в ушах и под маской, пошел наглубину по пологой линии, не спеша. Жутко антисанитарные условия, если ктопонимает: ни связи с обеспечивающим, ни даже сигнального конца, ни компаса, ниглубиномера... Ладно, в конце концов, он служил не в команде Кусто. И воВьетнаме, и здесь группа работала вопреки классическим руководствам для мирногоподводного народа...

Осторожно обогнул бледно-желтые коралловые заросли, навзгляд непосвященного не только красивые, но и безобидные,– коралл этотименовался миллепорой и при легком касании обжигал почище раскаленного железатрудами миллиардов крохотных полипов, обитавших в его порах. Мертвый коралл,конечно, не ядовит, но этот-то жив и обитаем, сразу видно...

Признаться откровенно, было чуточку не по себе – какраз из-за того, что он был профессионалом. Поиск затонувшего предмета в такихвот условиях превращается в не самое легкое предприятие. Ни компаса, ни лага,ни шнура, ни заданных ориентиров. Указанный Джейком курс чересчур уж напоминалбессмертное сибирское «на два лаптя правее солнышка».