Дневник офицера КГБ - Александр Никифоров

— Опять задумался, товарищ мошавер? — прерывает мои мысли Тахир. — Может, по шашлычку с лепешкой с пылу с жару?

Шашлык и особенно лепешки на Маркете были великолепные. Выпекались они в специальной печи «тандыре». Это большая керамическая печь с круглым отверстием, через которое закладывают дрова, вычищают золу и сажают хлеб. Перед выпечкой лепешек его жарко протапливают дровами или хворостом. После того, как все прогорит, стенки тандыра протираются от налета гари, и к ним быстрыми движениями прикрепляют сырое тесто. Через некоторое время специальным крюком вынимают готовую лепешку. Выпечка хлеба в тандыре — целое искусство. Участвуют несколько человек. Один подносит воду и муку. Второй замешивает тесто. Третий, главный, сажает тесто в тандыр. Я любил наблюдать за действием пекарей. Ловко у них получалось…

— Мудрое решение, — поддержал я предложение друга. — Пошли!

Мы дружно отправились в шашлычную. Проходя мимо посудного дукана, Тахир предложил:

— Зайдем?

— Чего мы там забыли? На вилле посуды полно. Была бы еда, а тарелка найдется. Попить тоже есть из чего. Стаканы, бокалы, чашки, нурсики, наконец…

«Нурсиками» мы называли пластмассовые колпачки от неуправляемых ракетных снарядов (НУРС). За время войны их в частях столько накопилось… Советский воин нашел им достойное применение.

Нурсик вмещал ровно сто граммов. Перед стаканом у него были два преимущества: он не разбивался, если падал на пол, и при чокании не звенел, что в условиях неусыпного ока политработников и бдительного ока особистов было существенным преимуществом. Принимать в Афганистане алкоголь запрещено.

Мне как-то в бригаде рассказали забавный случай, как наши прапорщики сбыли одному дуканщику большую партию этих самых нурсиков. Дело было так.

В посудную лавку заходит прапорщик. Осмотрев товар, спрашивает продавца:

— Нурсики есть?

Тот пожимает плечами. Он впервые о них слышит.

— Жаль, — говорит прапорщик. — Мне они срочно нужны.

— А что это такое, нурсики? — интересуется дуканщик. — Может, я достану.

— Нурсик — это вот такой пластмассовый стаканчик, — показывает дуканщику. — Достанешь — я заплачу по десять афгани за штуку.

Купив зажигалку, прапорщик ушел.

Через день в этот же дукан зашел другой прапорщик. Он, как и первый, поинтересовался нурсиками. Дуканщик развел руками. Нет нурсиков.

— Мне они не нужны, — говорит прапорщик, — я продать хочу.

— Сколько просишь? — тут же оживился дуканщик.

— По двенадцать афгани за пару. Продаю оптом пятьдесят штук.

— Возьму по десять афгани, — говорит дуканщик.

— Годится, — немного подумав, соглашается прапорщик.

Получив свои деньги, он ушел. Как вы уже догадались, через день первый прапорщик с радостью купил у дуканщика все пятьдесят нурсиков и заказал ему еще две тысячи.

Дуканщик купил у второго прапорщика две тысячи нурсиков и… второй год ждет своего покупателя. Вот такая история. За что купил…

— Зайдем в дукан? — повторяет свой вопрос Тахир. — Время есть.

— Зайдем, — соглашаюсь я.

Честно говоря, к индусам мы заходили редко. Прижимистые они. Редко в цене уступят. Заходили только за тканями. Материал у них был что надо. Парча, шелк, шифон, бархат. А какие расцветки! Глаз не оторвать. Это вам не «веселенький ситчик»…

Однажды Евдокимович заказал мне отрез на платье для жены. Так он сказал… Дуканщик отмерил мне ровно три метра и добавил еще десять сантиметров в качестве бакшиша. Вернувшись в гостиницу, я решил перемерить отрез. Что-то меня смущало. В отрезе оказалось два метра восемьдесят сантиметров. И это с учетом десятисантиметрового бакшиша.

Вернувшись в дукан, я измерил метр, которым пользовался продавец. В нем было девяносто сантиметров. Пришлось популярно объяснить дуканщику, что советских, да и других граждан, обманывать нехорошо. Воспитательную речь он воспринял правильно и выдал мне новый трехметровый отрез. Старый, в качестве компенсации за моральный ущерб, я оставил у себя…

* * *

В дукане покупателей не было. Кто в такую рань за посудой пойдет? Разве что мошаверы? За стойкой мирно дремал продавец-индус. Увидев нас, оживился. Начал расхваливать товар. Посмотреть действительно было на что…

— Сколько стоит? — указал я на первый попавшийся чайный сервиз.

— Четыре тысячи восемьсот афгани. Очень хороший сервиз. Музыкальный, — отвечает дуканщик.

— Сколько, сколько? Четыре тысячи восемьсот афгани? Я не ослышался? Он что, из золота? — спрашиваю его.

— Это молодой граф, — говорит дуканщик.

На чайнике был изображен юноша в одежде шекспировского Ромео, обнимающий юную красавицу.

— Такой молодой, и такой дорогой… Когда состарится, тогда и куплю.

— Старый граф стоит пять тысяч двести афгани, — парирует мою шутку дуканщик.

На чайнике, который он мне показал, старик что-то нашептывал той же молоденькой особе.

— Ничего себе граф состарился! На половину зарплаты Гауза. Пошли отсюда, Тахир.

— Есть сервизы дешевле, с цветочками. По четыре тысячи шестьсот афгани, — не унимается дуканщик. — Все музыкальные.

— За такие деньги я сам себе за чашкой чая песню спою. Тахир, зря время теряем!

— Молодого графа могу уступить в цене, — настаивает индус.

— Ни молодой граф, ни старый со всеми их многочисленными родственниками мне и даром не нужны (хотя даром я бы взял).

Иду к выходу.

— За четыре шестьсот отдам, — бросает мне вслед дуканщик.

Четыре шестьсот! Это он что ж, целых двести афгани сбросил? Время есть, ради интереса можно и поторговаться.

— Хорошо! Возьму, — выдерживаю паузу почти по системе Станиславского. Дуканщик в ожидании смотрит на меня. — Возьму, — повторяю я, снова пауза, — за тысячу восемьсот афгани.

От удивления дуканщик открыл рот так, что в нем мог поместиться небольшой арбуз.

— Тысяча восемьсот? — переспросил он, оправившись от шока.

— Тысяча восемьсот, — спокойно повторяю я. — Исключительно из уважения к тебе. Не хочешь, не надо. Я же тебе повторяю: сервиз мне даром не нужен. Тахир, зря время теряем.

Самолюбие дуканщика было задето.

— Четыре пятьсот, — процедил он сквозь зубы.

Представляю, что ему стоило назвать эту сумму.

— Пошли, пошли, Тахир, — не обращая внимания на дуканщика, говорю я.

— Четыре триста.

— Ну, ты и настырный… Я же тебе русским языком объясняю. Не нужен мне твой сервиз. Тахир, ты хинди^[44] знаешь? Объясни товарищу-господину.