Штрафники вызывают огонь на себя. Разведка боем - Роман Кожухаров

– Как это случилось-то? – спросил его Аникин.

– Да так… – возбужденно проговорил Егор. Видно было, что он еще не остыл после схватки. – Слышу, значит, стучит. Тихонько так… Я еще во сне дятла увидел. Прям вижу, будто он на березе сидит и башкой своей в бересту долбает. А вокруг весна такая!..

– Телок!..

– Ну так вот… – спохватился Талатёнков. – Понял, что никакой это не сон. Действительно, кто-то стучит. Поднимаюсь, оглядываюсь, а все храпят, как сурки. Я даже подумал: это наверняка кто из наших, кто на часах стоит. Вышел, мол, на улицу разведать, что да как, а ему изнутри дверь закрыли.

– Да кто ж закроет-то? – возмущенно спросил Крапива.

– Да я ж говорю: не сообразил спросонья… – оправдываясь, крикнул Талатёнков.

– Ну, дальше, дальше что… – торопил его Андрей.

– Ну вот… – продолжил Телок. – Подхожу, значит, к двери, причем так, не особо шифруясь. А этот гад, видать, услышал шаги мои и говорит что-то на своем тарабарском. Только не по-немецки. Видать, по-венгерски…

– Он же не для тебя старался, Телок… – давясь от смеха, запричитал Караваев. – Он-то думал, что ему хозяйка откроет.

– Точно, гад, до хозяйки наведался… – будто только сейчас озарило Талатёнкова. – Я еще сразу подумал: чего она нам открыла так шустро и не спросила, кто пришел. Она, видать, хахаля своего ждала – вот этого борова эсэсовского… Ну, короче, я резко дверь открыл, хвать его за грудки и – в хату втаскиваю. Я еще сразу почувствовал, какой он кабан. Так и знал, что хлопот с ним не оберусь…

– Не дрейфь, Телок, все уже позади… – успокоил его Крапивницкий.

Немец стал приходить в себя. Он что-то забормотал, поворачиваясь на свет фонаря залитым кровью лицом.

– Шевелится… – облегченно вздохнул Крапивницкий. – А то я уж подумал, что вы ему переносицу в мозг вогнали, товарищ лейтенант.

– Это нежелательно… – выдохнул Аникин. – Нам еще надо из него какую-нибудь информацию вытряхнуть… Ух, и повезло же нам. Хорошо, что он один приперся. А если б не один? Уходим, все уходим отсюда… Эту тушу берем с собой. Что там, Лещенко, жив?

– Жив… – глухо пробормотал из самого темного угла комнаты снайпер.

– Винтовку не забудь… Казанова… – подначил его напоследок командир.