Масштабная операция - Валерий Рощин

Способов, начиная от простого кулачного боя, в арсенале имелось с избытком. Впрочем, когда несостоятельность причин спора была очевидна, оба облачались в боксерские перчатки, а иной раз, по предложению нейтрала и вовсе усаживались за нарды, иль доставали колоду карт. Удачная партия определяла победителя, с тем задиры и расходились, пожав в знак примирения руки.

Однако случались и по-настоящему жестокие, кровопролитные единоборства, в которых по обоюдному соглашению в ход шли разного рода спецсредства: нун-чаки, десантные ножи и даже огнестрельное оружие. Увечья после таких поединков списывались на последствия командировок в горячие точки, а смертельный исход произошел лишь однажды, когда пуля, выпущенная из старенького бесшумного «Дерягина» с, казалось бы, безнадежной дистанции в полсотни метров, прямехонько угодила одному из дуэлянтов в голову. Тогда несуразная гибель офицера, днем ранее вернувшегося из Ханкалы, начальство замяло, доложив «в верха», что грянул, мол, у бывалого ветерана нервный срыв — не выдержал перегрузок ратного труда и пустил себе пулю в лоб. В ответ Министр юстиции, к смиренному и всеобщему изумлению, прислал подписанный им приказ о награждении безвременно ушедшего «героя» орденом Мужества посмертно.

Немало разнообразных казусов приключалось в размеренном течение боевой и мирной жизни отряда специального назначения «Шторм»…

Серьезный разговор Торбина с Воронцовым состоялся сразу после утреннего построения следующего дня. Как и ожидалось, проку от устного выяснения отношений не вышло — Циркач не был упрямцем, но в Елизавету Щербинину, похоже, врезался по самые уши и ни в какую не желал отступаться от попыток расположить ее к себе. В результате оба офицера, незаметно отделившись от общей группы, направились обсуждать условия предстоящей дуэли.

— Простой махач отпадает, — сразу заявил Александр. — Извини, но тягаться с тобой в кулачном бою — все равно, что палить из «Макарова» по танку.

— Предлагай, — коротко изрек Гроссмейстер.

— Ну… — призадумался тот, — стреляться из-за женщины — тоже не годиться, — не те времена. Ножи подойдут?

Любым холодным оружием, в том числе и большими десантными ножами, Сашка владел мастерски. Станислав знал об этом, однако кивнул:

— Вполне.

— Тогда метаем в конечности, по три штуки, с расстояния в десять шагов.

— Годится. Только одно условие. Побеждает тот, у кого прольется больше крови.

Подобное предложение прозвучало впервые в ходе разборок среди бойцов «Шторма», и оппонент непонимаючи хлопал длинными ресницами.

— Объясняю, — вздохнул Гросс. — Если бросать ножи по обычным правилам, нам вполне хватит трех попыток, чтобы пожизненно усадить друг друга в инвалидные коляски. Посему даже счастливчик будет вознагражден весьма призрачными шансами на то, что Лиза согласится катать его по квартире всю оставшуюся жизнь. Усек?

— Пожалуй, ты прав… Принимается.

Спустя полчаса вместе с секундантом — прапорщиком Шипилло они вошли в крытый тренировочный корпус. Занятий по единоборствам в этот день не предвиделось и несколько спортзалов пустовало. Все трое направились в самый дальний, где вдоль стен красовались деревянные щиты с нарисованными человеческими силуэтами.

— Решняк! — объявил Воронцов, и эхо пустого помещения многократно повторило его выбор.

— Двуглавый, — пожал плечами Стас.

Будучи в душе противником всяческих напрасных изуверств, но вынужденный мыслить в унисон с братьями по профессии, снайпер вздохнул и подбросил монетку.

— Тебе не повезло! — довольно воскликнул Циркач, когда прапорщик разжал кулак с пойманной денежкой. — Становись к барьеру первым.

Торбин молча подошел к одному из щитов, развернулся лицом к противнику и прислонился спиной к толстым доскам, с многочисленными следами от ножевых лезвий.

— Ты что же, и глаз завязывать не будешь? — удивленно вопрошал Воронцов.

— Начинай, — вместо ответа глухо повелел Гроссмейстер.

— Как знаешь…

— Мужики, давайте решим проблему полюбовно? — сделал последнюю попытку примирения Шип. — Что ж, неужели во всем Питере одна ваша краля хороша?.. Да для таких красавцев бабам можно билеты в очередь продавать!..

Однако драчунам было не до него. Выхватив из рук секунданта три увесистых ножа, парочку Александр оставил в левой руке, третий же подкинул правой. Описав в воздухе замысловатую петлю и, зловеще сверкнув сталью, тот через секунду точно и удобно лег в его ладонь.

Первый нож он метнул снизу. С гулким ударом тот впился в щит возле бедра Станислава, слегка задев боковой карман камуфляжки. Второй почти без замаха, но с неистовой силой полетел сверху. Со свистом он вонзился в дерево, пройдя под погоном куртки и немного задев кожу на теле молодого человека, однако на лице у того не дрогнул ни единый мускул. Он словно сросся с тренировочным щитом и пристально смотрел на оппонента в ожидании завершающей попытки.

Сашка медлил. Быть может, вспоминал прошлогоднюю зиму в окрестностях села Урус-Мартан, когда в той самой первой для них операции «Шторма», стоящий сейчас напротив — в десяти шагах товарищ, спас ему жизнь…

Быть может, взвешивал свои шансы на удачу в отношениях с Елизаветой в случае победы…

Или просто выискивал место на теле Стаса, куда сподручнее и побольнее было бы вогнать стальное лезвие.

Третий тесак полетел точно в правое плечо Гросса. Обладая удивительной реакцией, тот мгновенно просчитал траекторию движения опасного орудия и имел бездну времени увернуться… И снова не шевельнулся. А когда нож пригвоздил живую плоть к доске, и жгучая боль прострелила аж до кончиков пальцев — не разразился стонами или проклятиями. Лишь молча выдернул его неповрежденной рукой, прикрыл на пяток секунд веки и воспользовался давним испытанным средством — заставил себя отчетливо представить образ болевого ощущения в виде раскаленного металлического штыря…

«Вот инородное тело понемногу остывает и, трансформируясь, уменьшается в размерах, подобно таящему снежному кому…

Вот тяжелый и грубый металл превращается в гладкую, теплую пластмассу…

Затем становится мягкой бумагой и, наконец, как воздух — окончательно теряет вес и объем…

Боль послушно уходит из тела. Уже легчает и можно думать о другом…»

Не обращая внимания на стекавшую на пол струйками кровь, Торбин выдернул из щита два других кинжала и уверенно направился к барьеру. Мимо проследовал Александр, во взгляде которого читалось виноватое изумление. Он медленно встал на «лобное место» и повернулся к приятелю бледным, лишенным живых оттенков лицом. Сергей Шипилло наблюдал за поединком с отвращением, жаждая только одного — скорейшего окончания этого беспредела. На какое-то время, он даже позабыл об обязанностях секунданта, однако, опомнившись, сделал шаг к Воронцову и протянул повязку для глаз. Но теперь и тот, не желая показаться слабее оппонента, отверг «маску для слабонервных».