Блиндажные крысы - Лев Пучков

Люди в этих домах жили в основном солидные и к своей безопасности относились бережно: все парадные были оборудованы видеокамерами и суточным постом с консьержем. То есть проникновение через подъезд по заявленному в пожеланиях (читай — в приказном порядке) тихому варианту можно было исключить сразу.

Оставив машину у соседнего двора, пошли подышать свежим воздухом и прогулялись по живописной тополиной аллее с весьма антуражными старинными фонарями, в которых, вполне возможно, вместо нынешнего неона когда-то горел живой огонь.

— Да, сохранила еще старушка-Москва вот такие уютные уголки…

Квартира объекта была крайней справа, свет в окнах отсутствовал. Впрочем, света не было во всем доме, за исключением одного окна на первом этаже — время позднее, люди давно отдыхают. А вот форточки во многих окнах были распахнуты настежь, в том числе и в квартире «объекта» — и это было весьма кстати, особенно в сочетании с толстыми ветвями могучих тополей, местами соприкасавшихся со стенами дома, В связи с этим напрашивался вполне логичный, хотя и несколько нетривиальный способ проникновения в нужную квартиру.

— Прогулялись, — доложил Валентин генералу. — Вариант есть, но специфический. Не одолжите ненадолго вашего специалиста?

— Какого именно?

— Нос…

— Нос, значит? Угу… А сами точно не справитесь?

Валентин живо представил, как квадратный Палыч будет смотреться в форточном проеме и криво ухмыльнулся. В эстетическом плане, разумеется, это было бы весьма занимательно и оригинально, особенно если все заснять на видео и потом смаковать под пиво в хорошей компании. Но с практической точки зрения это даже не ноль на выходе, а сплошной минус, прямиком ведущий к провалу задания.

— Нет, сами не справимся. Нужен спец.

— Хорошо, — неохотно согласился генерал. — Держи координаты. Звони не сразу, а минут через десять…

Позвонив по указанному номеру, Валентин услышал неожиданно бодрый для такой поры голос:

— Количество пациентов, сдерживающие факторы, глубина погружения?

Такая дикая продуктивность Валентина несколько озадачила: с этим спецом он работал единожды, довольно давно, задачу ставил лично генерал, так что пообщаться непосредственно в тот раз не довелось.

— Эмм… Может, для начала — «добрый вечер» и «с кем имею честь»?

— Уже давно ночь, чужой по этому номеру звонить не может. И… хм… в общем, Сам меня уже предупредил. Так что давай к делу: пациенты, погружение, сдерживающие факторы.

— Подъезжай, я тебе все на месте расскажу. Разговор не совсем телефонный, сам понимаешь, даже для нашего канала.

— Мне нужно знать, как экипироваться. Так что — хотя бы в общих чертах.

— Пфф… Что ж, резонно… Пациентов двое, глубина вообще никакая, они потом… эмм… поплывут дальше, как ни в чем не бывало. И желательно, чтобы утречком не сразу поняли, что, вообще, произошло… Так… Никаких дополнительных факторов нет, пациенты — обычные люди.

— Очень хорошо. Куда подъехать?

Валентин назвал место в трех кварталах от дома «объекта» — спец обещал прибыть не позднее чем через сорок минут.

После этого наша троица вернулась в машину, убыла к указанному пункту встречи и перешла в режим ожидания.

* * *

Ждали молча. Весельчак Шота попробовал было поднять соратникам настроение убойными грузинскими анекдотами, но мрачный Палыч посоветовал ему заткнуться. Валентин, обычно не вмешивающийся в отношения «неразлучников», неожиданно его поддержал:

— Шота, ты лучше поспи, пока есть время. Что-то не по формату сейчас твои анекдоты…

С Геной получилось нехорошо. Нет, не в том плане, что потеря соратника всегда наносит удар по моральному состоянию бойцов, особенно если бойцы косвенно (или прямо — это уж как посмотреть) повинны в этой потере.

Валентина сейчас меньше всего занимала мрачность Палыча и нервозное веселье Шоты. В необъявленной межклановой войне эти бойцы занимают свое место по праву кровного родства с иерархами клана. Так что пусть себе рефлектируют как угодно и в любую сторону, на их положении это никак не скажется.

А вот Валентин, напомним, с сегодняшнего дня ни разу ничей не родственник, а всего лишь наемник. Примерно такой же, как и Гена, только более высокопоставленный (и кстати, не факт, что более полезный).

Гена много лет верой и правдой служил клану. И генерал Желябов служил. И даже входил в круг иерархов.

И Валентин служит.

Интересно… Как они поступят с загадочно «сгоревшим» Желябовым? Для Валентина этот интерес сейчас был отнюдь не абстрактным и не праздным, а вполне объектно-ориентированным…

* * *

Спец прибыл через полчаса, совершенно внезапно и не пойми на чем. Валентин поглядывал на дорогу, ожидая спереди появления света фар (сзади был тупик), как вдруг передняя правая дверь беззвучно распахнулась и в салон юркой змейкой скользнула темная фигура.

— Привет.

От неожиданности Валентин едва не вскрикнул, а Палыч и Шота хором сказали:

— Б…!

Единомышленники, однако.

— Это он? — запоздало проявил бдительность Палыч, хватаясь за поясную кобуру.

Валентин включил в салоне свет и несколько секунд рассматривал ночного гостя.

Это был мелкий невзрачный мужчинка, по телосложению более похожий на подростка. Впрочем, лик у него был вполне взрослый и некоторым образом даже пугающий, очевидно, из-за очень бледной кожи и красных зрачков. Ни дать ни взять этакий вампир-альбинос, словно бы сотканный из ночного мрака где-то в Средневековье и какой-то злой магией занесенный в наши дни.

Характерно, что полный позывной альбиноса был Носферату, а всем, кому доводилось с ним общаться, велено было именовать его не иначе как Нос, по сокращенному варианту. Людей непосвященных такое прозвище могло повергнуть в недоумение — нос у спеца был маленький и курносый.

Спец в свое время служил в одном замысловатом подразделении, но с некоторых пор пробавлялся на вольных хлебах и в течение последних нескольких лет использовался генералом для особых поручений.

— На фига нам свет? — недовольно щурясь, уточнил Нос.

— Это он, — подтвердил Валентин, выключая свет.

— Ты, брат, так больше не шути, — пробурчал Палыч, переводя дух. — Сейчас у тебя была реальная возможность схлопотать пулю.

— Сейчас у вас, у всех троих, была реальная возможность очень быстро умереть, — сказал Нос, без всякой угрозы или рисовки, как о чем-то совершенно обыденном. — И за пушки не успели бы схватиться. Нельзя так на операции стоять, тем более по ночи. Закрываться надо и дозорного назначать.

Странно, но никто из здоровяков не стал возражать этому мелкому человечку: что-то было такое в его тоне, и вообще, во всем его необычном облике, что заставляло безоговорочно верить — это не пустые слова.