Кодекс экстремала - Андрей Дышев

Леша отрицательно покачал головой.

– Увы! В то время я не нравился ей и она сидела с другим мальчиком.

– Но в один прекрасный день ты набил ему фейс, и она полюбила тебя, – выдал я и тотчас прикусил себе язык. Кажется, я едва не задел чувств Леши.

– Нет, – ответил он. – Никому я ничего не бил. И вообще я не отличался особой силой среди одноклассников. У меня были другие качества, которые она оценила.

– Интересно, что ты имеешь в виду?

– Если я ставлю перед собой цель, я иду к ней, как танк. Тогда, в школе, я поставил себе цель: добиться этой девушки во что бы то ни стало. И шел вперед, и таранил все препятствия… Хватит сахара. Теперь немножко подавим все это деревянной колотушкой. Можно чистыми руками – так даже лучше, не повредим косточки… Она сразу после школы вышла замуж. Я терпеливо ждал, когда она бросит своего мужа. Она собралась навсегда уехать за границу – я убедил ее не торопиться. Она в порыве эмоций кричала, что ненавидит меня, – я прощал ей и в ответ говорил слова любви.

– Я тебя зауважал, Леша.

Он кивнул, принимая мой комплимент.

– А во всем остальном нужна мера. В том числе и в работе. Никогда в своем деле не следует проявлять излишнее усердие. Это вредно для нервной системы.

– Кажется, ты сейчас переусердствуешь и продавишь дно таза.

– Это тебе всего лишь кажется. – Он поднял руки, выпачканные в сливовом соке, сиреневые до локтей, посмотрел на них, растопырив пальцы, и произнес: – М-да, ужас… Полей-ка мне, пожалуйста.

Мы вышли в палисадник. Я стал лить Леше на руки. Он брызгался, растирая воду по рукам, а потом стал вычищать коричневое из-под ногтей. Мне вдруг стало не по себе. Я вспомнил, как точно так же вымывал кровь Милосердовой.

– Почему не рассказываешь: нашел хозяйку «фенечки» или нет? – спросил он, тщательно вытирая руки полотенцем.

Я вкратце поведал ему о своей встрече с бомжем.

– Значит, мадам упорхнула вместе со своим любовником? Кстати, этот алкаш не запомнил в лицо любовника?

– Говорит, похож на меня.

Леша довольно странно пошутил:

– Так, может быть, ты и есть любовник той девушки?

– Да, это я и есть, – в тон Леше ответил я и достал из кармана завернутый в газетный обрывок кусочек стекла от ампулы. – Посмотри-ка на эту штучку. Тебе, как врачу, проще определить, что это.

Леша долго смотрел на кусочек стекла, лежащий у него на ладони.

– Омнопол, – словно раздумывая вслух, произнес он. – Если, конечно, я не ошибаюсь… Надо уточнить, чтобы избежать ошибки. Омнопол, старина, – лекарство строгого учета. Но надо уточнить… Я оставлю это пока у себя?

– Конечно, – кивнул я. – Можешь даже отвезти в Симферополь и показать всем своим коллегам.

– А вот всем как раз показывать не стоит. Потому что обязательно найдется какая-нибудь сволочь, которая настучит милиции. Омнопол – это сильный наркотик, и если, скажем, эта ампула была похищена со склада медикаментов, то этот случай попадает уже в область криминалистики… Мне кажется, что чем больше ты занимаешься убийством Милосердовой, тем больше возникает вопросов. Не пора ли остановиться и ответить хотя бы на некоторые из них?

– Что я могу ответить? – произнес я. – Наркоманка Танюша во всей этой истории играет явно не последнюю роль.

– Еще бы! Это деградировавшая личность – дно. Для нее не составляет никакого труда убить человека.

– Насчет деградировавшей личности ты немного преувеличил. Эту Танюшу я представляю себе несколько иначе. Это несчастный и очень ранимый человек, и она как раз совсем не похожа на убийцу.

Мой вывод Леше не понравился. Он стал давить на меня своим интеллектом.

– Ты, наверное, не сталкивался с наркоманами. А вот я, когда работал в наркологии, насмотрелся на них до блевотины. Это дно, Кирюша, ниже наркомана человек не в состоянии опуститься. За такую ампулу, – он поднес осколок к моему лицу, – они не то что тебя или меня убьют, они маму родную на веревке вздернут, ребенка своего продадут к чертовой матери. А ты говоришь: ранимый человек.

– Но как это дно, выражаясь твоим термином, могло оказаться на яхте вместе с Милосердовой? Ведь между ними должна быть бездна, пропасть, космос! Умная деловая женщина, банкир – и деградировавшая наркоманка? Что их могло связывать?

Леша пожал плечами.

– Я могу лишь предположить.

– Предполагай!

– Татьяна могла попасть на яхту совершенно случайно.

– А на орбитальный комплекс «Мир» она не могла случайно попасть?

– Не надо иронии. Все проще, чем тебе кажется. Наркоманы – люди без логики. Сами они полагают, что действуют логично, а мы видим, что их поступки бессмысленны, жестоки и абсурдны. Допустим, что в состоянии наркотического опьянения эта девица бродила где-то в районе мыса Ай-Фока. Увидела яхту, и ноги сами понесли ее на борт. Возможно, она была со своим любовником, а я больше чем уверен, что он тоже наркоша. Капитан яхты принял их за клиентов, которым должен был сдать яхту напрокат, и спокойно сошел на берег. Через некоторое время на яхту поднялась Милосердова – естественно, с сопровождением. Дальше могло быть все, что угодно. Наркоманы могли взять их в заложники и потребовать деньги. Мужчину могли убить, труп выкинуть за борт, а Милосердову – отвезти на остров и там истязать ее, насиловать, а потом размозжить ей череп камнем.

Нет, этот парень мне определенно нравится! Необузданная фантазия, свободный полет мысли!

– Молодец, – похвалил я его снисходительным тоном учителя. – Только вся твоя версия никак не ложится на некоторые факты.

– Что там не ложится? – не моргнув глазом ответил Леша. – Давай сюда свои факты, сейчас положим!

– Ну, скажем, мне не совсем ясно, к чему озверевшим наркоманам, страдающим полным отсутствием логики, совершать какие-то манипуляции с одеждой Милосердовой – переодевать ее в сухое и чистое. Или: как они смогли допереть своими затуманенными мозгами, что надо состряпать улику против меня – написать моим почерком письмо, сунуть его в карман накидки убитой и подкинуть ее в мою лодку, которую затем столкнули в воду. И самое любопытное: откуда у меня взялся счет в «Милосердии»?.. В этом деле, дружочек, присутствует тонкий расчет, который не по силам деградировавшим наркоманам.

Леша поморщился.

– Ты преувеличиваешь умственные способности убийцы. Подумаешь – поддельное письмо! Почти каждый человек в годы своей юности подделывал, например, подписи учителей, когда надо было поставить себе в дневник лишнюю пятерку. Это несложно. Как, в общем-то, и достать образец твоего почерка.

– Но все это надо было готовить заранее! – воскликнул я. – А ты же говоришь о сплошном экспромте: случайно оказались на мысе, случайно взбрело в голову подняться на яхту и так далее.