Из штрафников в разведку - Александр Терентьев

– Тогда переведи ему, что если будет вести себя правильно и у нас все пройдет как надо, то он останется жить и, может быть, даже встретится со своей Лилькой… Теперь самое главное: где ключи от складских дверей? Только пусть не говорит, что все ключи у кладовщика дяди Вилли – тогда совсем плохи его дела!

Ганевич перевел – в ответ немец непроизвольно покосился на висевший на стене застекленный ящик, в котором на аккуратно вбитых гвоздиках висело около десятка различных ключей с прикрепленными к ним бирками.

– Ты смотри-ка, – повеселел Прохоров, рассматривая опечатанную дверцу, – совсем как у нас! Орднунг, дорогие вы мои! Спроси, какой из них подойдет к ближайшей двери склада боеприпасов? Этот? Нет? Этот? Отлично! Гут! Молодец, рыжий, живи пока! Теперь, товарищи, следующая часть операции – нам надо произвести смену часовых. Ганевич, ты за разводящего пойдешь – снимай свою телогрейку и натягивай фрицевскую шинель! Роста и комплекции вы с успошим фельдфебелем примерно одинакового, да и пароль-отзыв у тебя сказать получится точно уж лучше, чем у меня. Каску не забудь напялить! Да, и спроси у рыжего, какой голос был у фельдфебеля, а то вдруг он басил, как поп, или, как баба, пищал – надо же, чтоб похоже было! Первого часового изображу я, а за второго… Миронов, ты одевайся! И побыстрее – до смены как раз десять минут осталось…

Точно в положенный час железная дверца в кирпичном заборе с лязгом открылась, и по тропинке, ведущей к постам, без спешки зашагала новая смена: разводящий и двое часовых. Шли молча, размеренно, как и положено идти солдатам, не один десяток раз проделавшим скучноватую и давно надоевшую процедуру принятия и сдачи постов.

Часовые, давно уже с нетерпением дожидавшиеся часа, когда можно будет вернуться в теплую караулку, выпить горячего чая и завалиться спать, поджидали смену у калитки, сбитой из брусков и обтянутой колючкой. Один из немцев, уже открывая дверцу, привычно гаркнул – не из усердия, а явно всего лишь соблюдая надоевшую воинскую формальность: «Стой, кто идет? Пароль?!»

Ганевич, изо всех сил старавшийся не убыстрять шаг, недовольно проворчал: «Ганновер!» На что услышал в ответ заветное имечко немецкой дамочки и, не сбавляя шага, прошел на территорию поста.

Немцы темнотой и обыденностью ситуации обманываться долго не могли и, как только разведчики оказались вплотную с врагами, Ганевич сноровисто схватил ближайшего часового за руки, а Миронов тут же сорвал с плеча винтовку и, делая длинный выпад – как учили в военно-пехотном! – проткнул фашиста широким штыком. В это же время Прохоров ужом скользнул за спину второго, левой рукой сдавил немцу горло, а ножом, зажатым в правом кулаке, ударил и раз, и другой – для подстраховки, чтобы уж наверняка. Часовые так и не успели понять, что произошло и почему на них набросились «свои парни». Дело было сделано, и Алексей, сам того не ожидая, вдруг испытал облегчение и самую настоящую радость, почти ликование от того, что он только что так ловко убил человека.

«Не человека, а фашиста, врага! – чувствуя, как медленно тает возбуждение и потихоньку слабнет еще минуту назад до звона сжатая некая пружина внутри, мысленно поправил себя Лешка. – Молодец, Леха, не сдрейфил, не подгадил ребятам! А все остальное – слюни и дурь. Плюнуть и забыть…»

Прохоров вытер нож о полу шинели убитого им часового и медленно разогнулся, осматриваясь и прислушиваясь к неясному говору в той стороне, где располагались позиции немецких зенитчиков.

– Ноль – два в нашу пользу, – тихо подвел итог лейтенант и распорядился: – Ганевич, слушай сюда! Мы тут пока походим туда-сюда, как и положено порядочным часовым, а ты за Ахатовым сбегай – пусть спец наш смотрит и думает, что и как можно и на складе хорошего сделать! Погоди, давай-ка помоги нам этих жмуров в местечко потемнее перетащить! А то мало ли кому в ночи не спится – не хватало еще из-за такой ерунды засыпаться, когда уже почти все сделано! Значит, Юсуф пусть сюда двигает, двое где-нибудь затихаритесь и нас подстраховывайте, а один пусть в караулке с унтером останется. Да, мало ли там телефон у них зазвонит – трубку ни в коем случае не брать! Все, беги! Стой! Ты же разводящий, целый фельдфебель – так что иди размеренно и без спешки!

Ахатов, предусмотрительно облачившийся в немецкую шинель и нахлобучивший на голову угловатую каску, появился минут через десять – совершенно спокойный и собранный, как всегда. Трудно было и представить, что совсем недавно этот же человек в одиночку вырезал чуть ли не целый фрицевский караул. Юсуф подошел к лейтенанту и коротко прошептал:

– Ну что, командир, идем в склад?

– Сейчас, – Прохоров достал из кармана шинели ключ, посмотрел на часы и досадливо сплюнул: – Вот же черт, там же, наверное, темно, а фонарик мой в телогрейке остался!

– Я взял, все в порядке. Пошли уже – время, время, лейтенант!

Дверь в склад открылась довольно легко и без малейшего скрипа – хозяйственные немцы не пожалели солидола для смазки дверных петель. Хотя поначалу не обошлось и без небольшого конфуза. Прохоров вставил ключ в скважину и попытался провернуть – ничего не получилось.

– Черт, не тот, что ли?! Рыжий, сволочь, обманул! – лейтенант поднажал еще разок.

– Другой стороной вставить попробуй, – флегматично посоветовал Ахатов.

– Точно! Голова ты, товарищ Юсуф, – что б я без тебя делал… Ну, пошли, дорогой мой!

Внутри склад производил более чем серьезное впечатление. Голубоватый луч сильного фонаря выхватывал из темноты аккуратные штабеля разнокалиберных ящиков, высокие стеллажи, забитые коробками, ящичками и банками, ряды каких-то бочек непонятного назначения.

– М-да, товару у ентого купца не на одну телегу, – голос слегка ошарашенного увиденным Прохорова в напряженной тишине прозвучал неожиданно громко. – И как же мы всю эту красоту рвать будем? Слушай, Юсуф, а может быть, просто поискать пустые ящики, разломать их и развести хороший костер, а? Вон, брезент помаленьку займется, а потом и…

– Нет, командир, так не годится! Мы получше все сделаем, красиво! – Ахатов протянул Прохорову бумажку с нацарапанными каракулями: – Вот, рыжий сказал, что в этом секторе должны быть небольшие ящики с такой маркировкой. В них мины с часовым механизмом – вроде бы такими же самыми снабжают абверовских диверсантов. Как сюда они попали – нам без разницы, но сейчас такая мина нам как раз была бы кстати… Надо искать, лейтенант!

…Первый взрыв прозвучал, когда разведчики Прохорова, прихватив с собой рыжего унтер-офицера, ушли от складов километра на два. Сначала красноармейцы увидели окрасившееся в огненно-багровый цвет ночное небо, а мгновением позже услышали глухой грохот. Ровно за секунду до огненного всполоха Прохоров приостановил бег, нетерпеливо глянул на часы и раздраженно выпалил, поглядывая на Ахатова с нескрываемой злостью:

– Ну, и где твой взрыв?! Кто мне говорил, что все будет красиво, а? Ну-ка, давай сюда эту падлу рыжую, что тебе на эти мины указал! Сейчас я ему…

Взрыв прервал возмущенную тираду лейтенанта и спас унтера от очень неприятного разговора с Прохоровым. В запале командир запросто мог и прикончить рыжего – стоило только на секунду представить, сколько сил и труда разведчиков пошло прахом… После первого взрыва громыхнуло еще дважды – да так, что даже на таком удалении от эпицентра отчетливо ощущалась тяжелая дрожь земли, потревоженной могучей взрывной волной. Теперь полыхало чуть ли не в полнеба, но еще больше веселила сердца диверсантов начавшаяся сразу же за первым взрывом беспрерывная канонада: рвались снаряды и авиабомбы.