Тайга и зона - Александр Бушков

27 июля 200* года, 22.05.

Огромный пурпурный шар солнца завис над тайгой, едва касаясьверхушек сосен, и, похоже, остановился, будто раздумывая: опускаться ли ему загоризонт и ещё чуток повременить по эту сторону планеты. Смеркалось, отлагерных строений протянулись длинные тени, воздух наполнился розовым предзакатнымсвечением. Через три дня, если верить Лупню, перемирятся, и тогда вообще тишьда гладь наступят… А пока заключённые, вернувшиеся от трудов праведных в жилуюзону, закончив перекличку, понемногу угомонились, над ИТУ разлилась тишина –лишь орал на кого-то по ту сторону колючки пьяный опер, да лязгало какое-тожелезо в автопарке, да побрехивали собаки в питомнике за казармами.

Так что если закрыть глаза, то запросто можно представитьсебе, что находишься не возле охраняемого со всех сторон лагеря, под завязкунабитого урками, а в мирной сибирской деревушке дворов эдак на десять, тихой иуютной, которой равно наплевать на землетрясение в Индонезии и на президентскиеуказы касательно полномочий губернаторов, где ползимы нет электричества,передвижная лавка приезжает раз в полгода, а самым страшным в мире человекомсчитается тракторист Коля, который по пьяни и при посредстве топора страсть каклюбит ломиться в избу к незамужней Таньке, и остановить его можно, лишь огревоглоблей по черепушке…

Ежели откровенно, то нельзя сказать, что подобныепасторальные настроения мучили Алексея постоянно, однако сейчас отчего-тонахлынуло. И не исключено, что причиной тому явилось присутствие рядом дочурки«хозяина».

Марии Александровны.

Маши…

Таинственный солнечный свет заходящего и никак не могущегозайти солнца окрашивал её лицо прямо-таки средиземноморским загаром, заставлялкороткие, с рыжиной волосы гореть неким потусторонним, мистическим свечением, аглазищи… глазищи, блин, были как у Медузы Горгоны: заглянешь в них – и всё,пиздец…

– Поле, речка, дом с трубою,

Из трубы идёт дымок.

Деревенька притулилась

Вдалеке от всех дорог.

– негромко продекламировал Алексей, глядя наприближающиеся казарму и хозблок.

– Слышен говор над деревней —

Про соседей, про покос,

Купола церквушки древней,

В скирды собранный овёс…

Маша с улыбкой обернулась с переднего сиденья:

– Удивительно в тему. Если забыть на секунду, где мынаходимся… Неизданный Пушкин? Или сами написали?

– Вот ещё, такую лабудень мы не сочиняем, –обиделся Карташ за себя и за Александра Сергеича. – Это Серёга Нигматуллинко Дню Ракетных войск и Артиллерии накропал… А что тут такого, для здешнегоинтеллектуального уровня – сии вирши будут посильней, чем «Фауст» Гёте.

– Ко Дню Ракетных войск – и такая лирика?

– Ну да. Вы, Марь-Санна, просто финала не знаете. Афинал там… э-э… А финал там вот какой:

– Вдалеке закат пылает,

Слышится собачий лай,

Кто-то с песней вечеряет —

Красота, раздолье, рай…

Хорошо глядеть с опушки,

Вороша ногой траву, —

Прислонившись к дулу пушки,

Наведённой на церкву!

– Да уж, – фыркнула Маша, – жизнеутверждающе,ничего не скажешь. Пушкин на Дне Артиллерии отдыхает… А ваш Серёга,оказывается, парень с юморком. Он за эту нетленку, случайно, на «губу» незалетел?

– Не-а, – весело ответил Алексей. – Наоборот.Заму по воспитработе очень понравилось.