Тайна острова Матуа - Владимир Макарычев

Дрек[28]отдан, и шлюпка, табаня, продвигалась к берегу кормой, чтобы высадить группу спецназовцев.

Старшина шлюпки отдавал последние приказания гребцам, а ее командир, капитан-лейтенант Баранов, наблюдал с бака за окружающей обстановкой. До берега оставалось метра два, как волшебная сила заставила его обернуться назад, в сторону моря. Одинокая волна, по высоте равная длине яла, медленно надвигалась на их спины, готовая вот-вот со всей мощи швырнуть деревянное суденышко о прибрежные камни. Увиденное не успело напугать благодаря выработанному за годы службы чувству хладнокровия и пренебрежения смертью.

— Выбирать дрек, вёсла, вёсла на воду, навались! — не растерялся Николай.

Гребцы лениво, но уверенно направили корму навстречу «волне-убийце», резко дав ход назад. Повезло. Прилично качнуло, но без ударов о грунт и заливаний шлюпки. Правда, один из сержантов спецгруппы повредил ногу тяжелым водолазным снаряжением. Как раз в момент наката волны. Такие чудеса встречаются на море, когда неожиданно, в тихую погоду, появляется огромная волна и бесшумно пожирает всех на своем пути.

Уже на берегу Николай перехватил укоризненный взгляд Сафронова, брошенный на морпеха, и предложил:

— Товарищ подполковник, почему бы мне не заменить? Я на всякий случай не только корочки по дайвингу имею, но и профессиональные водолазные.

— У нас нет другого выхода, каждый человек на счету. — Сафронов сомневался недолго. — Раненого оставляем на берегу в качестве связного. Забирай акваланг, Николай.

Баранов, исполняя обязанности старшего над корабельной группой, отдал и свое распоряжение:

— Команде держать зрительную связь с кораблем посредством флажного семафора. — Посмотрев выразительно на Андрея Смирнова, он обратился к Сафронову: — Радиосвязь запрещена, но есть визуальная. Давайте возьмем с собой сигнальщика?

Андрей и в этот раз испытывал судьбу. Напросился в шлюпочную команду по собственной инициативе. Баранов, после ночного происшествия и совершенного им поступка, не мог ему отказать, а сейчас просто хотел поощрить моряка своеобразным сходом на берег.

Подполковник размышлял гораздо дольше прежнего, затем посмотрел на толстые ручные часы и процедил сквозь зубы:

— Добро, капитан.

— Папута, остаетесь старшим шлюпочной команды. Ваша задача — укрыться на берегу и держать визуальную связь с нашей группой и кораблем, — в свою очередь проинструктировал Баранов шлюпочную команду.

Папута, казалось, от радости бросится в холодную октябрьскую воду бухты Двойная. Баранов, представив его барахтающимся в волнах, зябко поморщился. А Николай по горящим странным блеском глазам Папуты понял, что ему нужна поддержка.

— Юра, ты с моряками построже, — приятельски обратился к нему, — одного назначь наблюдать за кораблем, другого в нашу сторону. По берегу не шатайтесь. Создайте себе, хоть за тем валуном, укрытие. Костра не разжигать! Задача — контролировать окружающую обстановку. Ждать группу, при необходимости оказать помощь. Проверь у матросов автоматы, снаряжение. Мало ли чего?

Место, где пришвартовалась шлюпка, само по себе служило хорошим естественным укрытием среди разбросанных в беспорядке огромных валунов, оставшихся от извержений вулкана. Моряки выбрали себе местечко посуше, выше среза прибоя, в низине, заросшей редкими кустами ольховника.

Пока высадившиеся на берег обустраивались, Папута всем своим видом пытался сообщить что-то Николаю. Ему хотелось отблагодарить Баранова за оказанное доверие и дружеское отношение, но мешала обида за утренний случай с «портретом проповедника». Именно Баранова он считал виновником, как главного режиссера спектакля со стаканом водки. А пока в нерешительности бессмысленно играл замком «молнии» на черной капроновой куртке.

— Юр, ты спросить хочешь? Может, что непонятно? — спросил Николай, увидев его нерешительность.