Золотой иероглиф - Дмитрий Дубинин

— Ты, наверное, думаешь, что тот, кто не учился пять лет в универе, не в состоянии запомнить несколько иероглифов, и ему можно чесать по ушам все, что угодно? Мне не хватало только одного звена во всей этой цепочке странных дел, но я его теперь нашел…

— Убирайся отсюда, параноик! — это сказала Татьяна.

Я сделал вид, что только сейчас увидел ее.

— О! А я думал, сегодня рабочий день… Впрочем, не имеет значения. Я смотрю, ты уже командуешь на чужой территории.

— Ты! — выкрикнула Таня. — Езжай домой, собирай свое барахло и немедленно выметайся из моей квартиры! Ты слышал?!

— Я и сам больше ни дня не буду с тобой жить… Ничего. Создадите женскую семью, это сейчас модно. Лесбиянскую, я хотел сказать.

Танька стала озираться в поисках тяжелого предмета.

— Лена, смотри, чтобы она что-нибудь не разбила… Ну ладно, адье, крошки. Таня, ключ я у Зои оставлю.

С этими словами я ретировался из комнаты, собираясь уходить. Но, прежде чем покинуть квартиру, оглянулся. Ленка смотрела мне вслед, только торжество с ее лица уже стерлось.

Не знаю, параноик я или нет, одержим ли я злым духом или чем еще, но от подобных приключений у кого угодно крыша может поехать. Я приехал в Танькину квартиру и начал собирать вещи. Говорят, что истинный джентльмен, уходя от женщины, забирает только трусы (свои) и зубную щетку, но играть в благородство я сейчас был не намерен.

Вещей у меня набралось порядочно — три объемистых сумки и один чемодан; за одну ходку не утащить. Я позвонил Сашке Попову в цех, пока он еще не ушел домой, и договорился, что поживу у него дня три-четыре, пока не найду подходящую общагу или одинокую женщину. Молодец мужик, он все понял и сказал: приезжай в любое время.

Два места багажа, чтобы не сильно корячиться и не возвращаться пред очи Таньки, я решил оставить на время у Зои.

Соседка оказалась, как всегда, дома (интересно, на что она живет и пьет?), при этом почти трезвая. Ну что ж, еще не вечер…

— Вы уезжаете?.. Какая жалость, — произнесла Зоя.

— Да… Можно, ключи для Татьяны я оставлю у вас?

— Конечно, можно.

— Сейчас тогда, занесу через пару минут… И вот эти две сумки я, если вы не против, завтра заберу.

— Конечно, конечно…

Тут до Зои дошло, что я уезжаю по причине непростых отношений с Татьяной, и что, может быть, теперь не буду хранить ей верность… Баба начала пыжиться, но при этом рассказала некоторые подробности того, что происходило в ночь с субботы на воскресенье. Я как-то не придал этому значения, решив, что все что было, то было…

А потом, когда я уже собрался уходить, Зоя вдруг якобы только сейчас вспомнила:

— А вам, Андрей, сегодня одну вещь передали. Недавно совсем.

— Какую?

Змея Особо Ядовитая стала изображать кокетку-школьницу. Смотреть на это было неловко.

— Пришел очень обходительный молодой человек и передал чемоданчик…

— Отдайте Татьяне… — Я сделал шаг по направлению к прихожей.

— Но он сказал, чтобы я передала его лично вам.

— Так и сказал?

— Да. Андрею Маскаеву.

— Это меняет дело… Давайте.

Зоя заулыбалась, повела попой.

— Может, задержитесь на полчасика? Чайку попьем…

— Мне еще кое-что забрать надо… И вообще, я сейчас тороплюсь, а завтра все равно ведь приду за вещами. Хорошо? — изобразив двусмысленность, что стоило мне немалых трудов, сказал я.

— До-го-во-ри-лись. — Змея Особо Ядовитая погрозила мне пальцем и принесла небольших размеров атташе-кейс.

Я пулей вылетел из квартиры соседки. Вернувшись в квартиру, услышал надрывающийся телефон. Машинально взял трубку. Там назвали наш адрес и спросили, кто у аппарата.

— Да, это здесь, — сказал я. И представился.

— Вам телеграмма, — послышалось в трубке. — Продиктовать?

— Я слушаю. — Неужели от папаши?

— «Маскаеву Андрею лично. Прошу встретить двадцатого аэропорту Толмачево рейс Хабаровска конфиденциально. Сергей». Все правильно?

— Вероятно, да. — Черт, а это еще что значит?

— Телеграмму положить в ящик?

— Нет, спасибо. Ни в коем случае. Выбросьте ее.

— Хорошо. — В трубке запищали сигналы отбоя.

Задачка… Двадцатое — это завтра. Надо срочно позвонить, вдруг рейс прилетает среди ночи… Но что за комиссия, Создатель? Почему Сэйго, вместо того, чтобы звонить в офис и приглашать генерального встретить его в аэропорту, отбивает телеграмму мне, да еще «лично» и «конфиденциально», что как-то не принято делать в нашей стране? Почему он летит из Хабаровска, наконец?

Понимая, что гадать можно долго, а задерживаться в Танькиной квартире мне не хотелось, я положил дипломат на стол и подумал, а стоит ли его вскрывать? Вдруг там лежит какой-нибудь бабах, и после того, как я открою крышку, Таньке придется не просто делать в квартире капремонт, но и предварительно соскребать со стен и потолка то, что когда-то было ее сожителем?

А, плевать! Мне было до того тошно, что инстинкт самосохранения несколько притупился, и я, щелкнув воронеными замками, без колебаний откинул крышку кейса.

Никакого бабаха не произошло. Да и бабахать было нечему. В дипломате лежали Танькины золотые часы, несколько других побрякушек, а также серебряные ложки и ножи плюс газовик системы «вальтер» и небольшая пачка стодолларовых купюр… Итак, благородные господа якудза решили, что мы теперь в расчете. Круг замкнулся.