Умри, а держись! Штрафбат на Курской дуге - Роман Кожухаров

Маска вдруг дернулась, смялась судорогой, словно лист белой бумаги. Рот Зябликова открылся и оттуда, вместе с комками земли, вырвался надсадный кашель. Все трое – еще и Зарайский – будто по команде, схватили Зябликова за рукава шинели и выдернули из взгромоздившегося на него сверху земляного холма.

– Живой?! Ух… живой-ой! – кричал Довганюк.

– Ну ты, дьявол!.. – не отставал Зарайский, отряхивая беспомощно хлопающего веками Зябликова.

Только сейчас Демьян заметил, что ресницы у него рыжие и такие тонкие и короткие, что их будто и нет вовсе. Ну, точно выпученная лягушка. И как у такого пучеглазого еще женщина есть, которая «Рио-Риту» любит. А все равно радостно, что он жив.

– Ишь, садануло прямиком по брустверу. Мина, она вот так!.. – заполошно комментировал Довганюк, попутно показывая прямой ладонью, как вошла в бруствер мина.

– Я и не понял сначала, на каком свете… – все никак не придя в себя и не в силах надышаться, кашляя, выговорил Зябликов.

– А чего тут понимать? – радостно крикнул Довганюк. – Вот же Сарай, чертяка… Значит, у самой что ни на есть чертовой бабушки… Логично…

Зарайский, махнув рукой в сторону Довганюка и посмеиваясь в ответ, уже протягивал Зябликову свою флягу.

– А я тоже в нише чуть не задохнулся… От дыма… – с таким же нервным смехом прокричал Гвоздев.

– Да… здорово гады раскочегарились… – совсем другим голосом, со смертной тоской в голосе проговорил Довганюк, на корточках притулившись спиной к стенке окопа. – Неровен час, опять в атаку нас бросят…

– Никак такого не может быть… – тут же с жаром возразил ему Зарайский. – Слыхал, что говорят? Нас отседова – тю-тю – снимут, а заместо нас полк тут разместится…

– Ага, ты слушай больше, что говорят… – устало ответил Довганюк. – Особенно, что тебе немчура по патефону крутит…

– А Потапыч говорит, что это не патефон… – возразил, сославшись на авторитет, любитель поспорить Зарайский.

– Ага, не патефон… – все с той же тоской в голосе буркнул Довганюк. – Ну, не патефон… Какая разница? Вон какой у них патефон!.. Зяблика чуть не прикопало на веки вечные… А все наши начали. Кто их просил музыку эту затевать. Минометы, мать их… Именно что патефоны: станины-то у них круглые… Какого черта немца было злить? Слушали бы себе «Рио-Риту»… Теперь вот имеем…

– Я бы с удовольствием композицию еще раз послушал… – произнес, вытирая пот с по-прежнему бледного, худого и пучеглазого лица, Зябликов.

– Ты уже свой концерт отсмотрел… – буркнул Довганюк. – Так что лучше немца не проси.