След мустанга - Евгений Костюченко

А действовать без финансовой основы Илья Остерман уже давно разучился. Значит, поиски убийц Коннорса опять зайдут в тупик. Выходит, он зря приехал. Получается, права была Инес, когда говорила, что сейчас неподходящее время для дальних поездок…

Один из индейцев заговорил удивительно низким голосом, и все застыли. Было ясно, что говорит вождь. Он был намного старше своих спутников. Его лоб пересекали глубокие морщины, а из налобной повязки свисало белое перо. Седые волосы двумя толстыми косами лежали на ключицах, а серую рубаху украшала кожаная бахрома.

Когда вождь умолк, один из индейцев сказал:

— Наш босс приказал привезти инженера. Землемер тоже пригодится. Доктор нам не нужен.

«Доктор? Это он обо мне!» — догадался Илья, и у него отлегло от сердца. Индейцы уважают врачей. Белые же грабители считают их наиболее ценной добычей, наряду с банкирами и юристами.

— Кто ваш босс? — спросил Скиллард. — Я знаю всех вождей в округе. Чьи вы люди?

— Мы люди Темного Быка. Это его дядя, Красный Коготь, — переводчик скосил глаз в сторону старого индейца. — Темный Бык послал Красного Когтя за тобой.

— Зачем я ему нужен? — спросил Скиллард, скрестив руки на груди. — Если вождь Темный Бык хочет говорить со мной, он может приехать ко мне в город, там я встречу его со всеми знаками уважения. Он знает, где я живу. Ему трудно было приехать? Что он там о себе думает? Ладно, послушайте, джентльмены… Вы же видите, что я не один. Мне надо сначала устроить нашего дорогого гостя…

— Ты поедешь с нами, землемер тоже, — сказал переводчик, показав томагавком на фотографа. — А Четырехглазый сам найдет дорогу в город.

Индейцы расступились, пропуская к пролетке пару коней без седоков. Старые седла были настолько протерты, что на луке из-под кожи белела деревянная основа.

— Вылезай, землемер, — переводчик коснулся томагавком фотографа.

Тот покосился на сверкнувшее лезвие и вылез без малейших возражений, забрался в скрипучее седло и покрепче натянул на лоб кожаную фуражку.

— Мои чемоданы, — только и сказал Сол Грубер, и казалось, его нисколько не беспокоит перемена транспорта.

— Да! — крикнул из толпы индейцев старый негр, притворявшийся кучером, а сейчас гордо восседавший на мустанге. — У этого землемера бесценный груз в чемоданах!

Индейцы ловко приторочили багаж фотографа к его седлу.

— Почему вы не скажете им, что вы не землемер? — спросил Скиллард.

— Они не поверят, а спорить с ними бесполезно, — спокойно ответил Грубер. — Я знаю индейцев.

Вождь Красный Коготь заговорил, обращаясь к Остерману. Илья напряг слух, но в гортанной речи индейца не встретилось ни одного знакомого слова, даже звуки казались нечеловеческими. Вождь показал ему три пальца, потом кивнул в сторону солнца и провел рукой дугу до края горизонта. «Наверно, это означает три дня», — подумал Илья и обратился к индейцу-переводчику:

— Скажите вашему боссу, что я впервые оказался в вашей местности и по этой причине не могу знать не только дороги до города, но даже и направления к городу…

— Я не понимаю твоего языка, — сказал переводчик. — Откуда ты?

— Аризона! — Четко, по слогам, ответил Илья.

— Ты не нужен нам. Уезжай в город.

— Но я не знаю, где город! — с отчаянием выкрикнул Остерман, глядя, как его недавние попутчики удаляются вместе с индейцами.

Вождь проскрежетал несколько коротких фраз, и всадники умчались, скользя над высокой травой. Белая шляпа Скилларда отчетливо виднелась среди их темных силуэтов.

Переводчик остался у пролетки.

— Когда приедешь в город, скажи всем: вождь приказал казнить Скилларда. Белые братья нарушили договор. Ваши люди начали копать землю на другом берегу реки. За это Скиллард будет убит. Из его костей мы сделаем забор. Пусть белые люди всегда помнят — им нечего делать на чужом берегу.

— Минуточку, — сказал Илья. — Я понял так, что мистер Скиллард вернется в город через три дня.

— Да. Через три дня к вам в город вернется его шкура!

Индеец захохотал. В руке у него появилась плеть, и он принялся стегать лошадей, запряженных в пролетку. Они дернули вразнобой, и Остерман неловко сел на пол, хватаясь за дверцу. Индеец продолжал стегать кобыл, скача рядом и подгоняя их. Когда же они помчались, он засвистел и издал переливистый пронзительный визг. Лошади рванули так, что Илья снова повалился, ударился затылком обо что-то твердое, и свет померк в его глазах…