Архив клана - Лев Пучков

— Да просто буду глядеть в оба, — с юношеской беспечностью пообещал себе генерал. — Ну и если что — хм… постреляем маленько, разомнемся.

Для действующего генерала Коврова, образца двухмесячной давности, зажатого параграфами и инструкциями, такое поведение было диким и совершенно недопустимым.

Для беглого генерала Коврова такое поведение было нормой.

Нет, привычка к этой норме пока что не сформировалась, всё было в новинку, необычно и странно, но… беглый генерал быстро адаптировался, и что интересно, ему все эти новшества чрезвычайно нравились.

Он чувствовал себя так, словно до этого всю жизнь провел в тюрьме, очень комфортабельной, местами даже позолоченной, обслуживаемой невероятно учтивым персоналом… А сейчас вдруг вырвался на волю и в буквально смысле начал новую жизнь, без параграфов и инструкций и вообще без каких-либо сдерживающих факторов, кроме своих личных пожеланий и требований.

Приняв решение, генерал свистнул личную стражу, быстро сформировал из бойцов резерва группу изъятия (она же группа прикрытия), посадил её в микроавтобус и убыл на встречу с консультантом.

* * *

Думаю, вы уже сами догадались: заходить в гости к консультанту Игорь Викторович не стал. Время позднее, человек пожилой, семейный — неудобно. Впрочем, Ковров и во двор (и даже в квартал) к консультанту заезжать не стал. Подъехала группа изъятия на микроавтобусе, приняли деда на борт, проверили на предмет отсутствия лишних «насекомых», наскоро покатали по району, хаотично меняя направление, и причалили в укромном местечке, выставив боевое охранение.

Через пару минут подъехал Ковров, уединился с консультантом в салоне микроавтобуса и без обиняков приступил к делу.

Речь шла о режимной правительственной магистрали глубокого заложения. Точнее сказать, не о всей магистрали, а об одном из стартовых участков, где был отвод с законсервированной шахтой.

Шахту копали при проводке трассы и оборудовали в соответствии с требованиями нормативных документов. Потом она по каким-то причинам оказалась невостребованной, её «околпачили» по первому разряду, сдали под охрану и с тех пор более не пользовались.

Коврова интересовало буквально всё, что касалось шахты: как обслуживается, режим эксплуатации, если есть таковой, имеется ли там караул, конфигурация помещений, в общем, всё-всё-всё. Он знал про шахту в общих чертах, как-то довелось соприкоснуться с этой информацией по службе, а теперь нужны были подробности и детали.

Получив первую порцию вопросов, консультант притих, съёжился и взял длинную паузу.

Разговор вели в полумраке, в салоне освещение не включали, довольствуясь слабенькими отсветами приборных огоньков из кабины. Коврову, однако, не нужен был свет, чтобы сделать правильные выводы: он умел считывать эмоции и реакции в любой обстановке, такова была специфика прежней работы.

— Ну что, Семёныч, влип? — усмехнулся генерал.

Консультант не ответил, но его молчание было красноречивее любой пышной фразы. Коль скоро генерал задал такой вопрос, ясно, что влип.

До сего момента Семёныч давал консультации майорам и подполковникам, которых к нему отправляли генералы, состоявшие на государевой службе. Это было удобно, почетно и выгодно. Все консультации были левыми, касались не столько службы, сколько клановых интересов, и за это хорошо платили. Однако, повторимся, информацию в конечном итоге получали высшие чиновники государственных служб.

А Ковров в самом недавнем прошлом — куратор консультанта, сейчас — особо опасный преступник, здорово обиженный верховной властью.

Какого черта преступник собирается делать в тоннелях режимной правительственно магистрали глубокого заложения?!

Снимет информацию и оставит в живых — автоматически становишься пособником террориста (он ведь туда наверняка не чаю попить собирается). Будешь потом до конца жизни сидеть и трястись в ожидании, когда придут люди в черном, зададут роковые вопросы и прислонят к стенке.

А скорее всего, будет так: снимет информацию и шлёпнет. Потому что сразу после разговора Семёныч обязательно позвонит новому куратору (преемнику Коврова), и Ковров прекрасно это знает.

В том, что информацию придется дать, Семёныч даже и не сомневался. Тут была только одна альтернатива — добровольно или по методике. Врать Коврову нельзя, не тот человек, в этом случае методика будет форсированной и крайне болезненной.

В общем, как ни крути — всё, конец жизни. Не думал, что это будет так скоро…

— Семёныч, ты сколько меня знаешь?

— Лет двадцать.

— И ты думаешь, я тебя просто так шлёпну?

В общем-то консультант именно так и думал, но предпочел промолчать.

— Семёныч, расслабься. Я тебя похищаю, — обнадёжил Ковров. — Зиндана не будет, мы не звери, но пару суток в изоляции подержу.

— А через пару суток…

— Через пару суток выйдешь в районе дач, доберешься до первого телефона и сразу доложишь куратору.

— Тогда не совсем понял смысл…

— Через пару суток весь мир будет знать, что произошло, — весело пообещал Ковров. — И что для тебя немаловажно, никакого отношения к власти это иметь не будет. Это нормальный такой частный междусобойчик: просто хочу обуть старых приятелей. Никакого терроризма, взрывов и прочих пакостей. Ты же знаешь, я никогда не любил громких дел, мне бы всё по-тихому.

— Ну, если так…

— Да, Семёныч, именно так. Деньги переведу сразу после беседы, при тебе. Когда переговорим, предупредишь домашних, что поехал с Ковровым. Если хочешь, я сам зайду, покажусь.

Вот это последнее наверняка было сказано всего лишь для благозвучия, но в целом всё получалось уже значительно оптимистичнее. Уже можно было надеяться.

В самом деле, особой кровожадностью Ковров никогда не страдал и частенько помогал многим сослуживцам в ситуациях, когда другие либо отворачивались, либо откровенно предавали. За это люди к нему и тянулись.

— Ну что ж… Я к вашим услугам…

* * *

Через два часа на одну из неприметных дач юго-западного района были доставлены разными способами сам консультант и ещё трое нужных людей: старый инженер ведомства, принимавший участие в строительстве шахты и прилегающих тоннелей, новый инженер и кадровик — почтенный вельможа пенсионного возраста, которого никак не могли выгнать на заслуженный отдых.

Собственно, кадровик в информативном плане был бесполезен, но без него нового инженера пришлось бы изымать в формате «ночной штурм жилого дома», а лишний шум сейчас был никому не нужен.

С кадровиком всё вышло значительно проще: после предварительной обработки он позвонил новому инженеру и замогильным голосом сообщил, что прямо сейчас получил с самых верхов информацию, способную радикально повлиять на его карьеру, — и тот в мгновение ока вылетел из дома в трико и тапочках. К чести инженера следует сообщить почтенной публике, что он вовсе не страдал слабоумием и был совершенно трезв, а просто попался на хорошо сработанную приманку.