Маханакхон - Александр В. Великанов

Сегодня особенный день – к Грищу домой пришла Хайди.

Еще неделю назад он не поверил бы, что такое возможно. Познакомился с девушкой, почти сам! А ведь раньше женщины за пределами экрана вызывали у него только страх и гнев.

Во всем виноваты, конечно, российские курицы, которые с детства презирали и отвергали его. Еще одна кровоточащая травма, нанесенная лютой родиной…

Но Хайди была немка. Немцы вообще самый лучший народ. Прошли через фашизм, полностью в нем раскаялись, и теперь они самые либеральные, самые прогрессивные люди в мире.

А еще они чувствуют что-то вроде неловкости, пожалуй, даже вину перед русскими, их бывшими жертвами.

Грищу очень не нравилось быть русским, но и вина, и ощущение себя жертвой – это его очень заводило.

Хайди была как раз такая, как надо. Светлые волосы, собранные в две тугие косы. Именно такие немочки лучше всего, он много роликов с ними пересмотрел. Жаль, не голубоглазая, радужка у нее кофейного цвета.

Все началось в любимой бургерной Грища. Он не терпел неожиданностей, поэтому каждый нечетный день выходил из своего переулка на главную улицу и там брал в Burt’s Burgers двойной чизбургер с беконом. Навынос, естественно, – есть в присутствии других людей он не любил.

И вот в прошлый понедельник он впервые увидел там Хайди. Она была улыбчивая, уверенная, слегка ботанистая, в красивых круглых очках. Худощавая и заметно сутулая, в мешковатых шмотках, но это ладно. Естественно, не накрашенная, без ярких нарядов и прочих попсовых глупостей, иначе он обошел бы ее за пять метров.

Он и так держался от нее подальше, но она сама с ним заговорила, да так мило и естественно, что Грищ хоть и страшно застеснялся, но простояв пару секунд в ступоре, ответил.

– Ты тоже двойные чизбургеры любишь? – улыбнулась она. – Блин, я как наркоманка, никак не могу перестать их есть, каждый день почти сюда хожу.

Она говорила по-английски, с легким, милым немецким акцентом, и, может быть, именно это растопило зажатое в тиски горькое сердце Грища. Свою роль сыграл и английский язык, который Грищ не просто любил, а фанатично обожал. Даже проклятая картавость, которой он всегда сильно стеснялся в русском, тут была вовсе не дефектом, а наоборот – правильное мягкое «r».

«Не нужен мне никакой логопед, – убеждал себя Грищ, – просто я с рождения создан, чтобы говорить не на готтентотском русском наречии, а на благородном мировом языке».

Он, преодолевая ужас, начал отвечать ей. Благо тема была хорошая – про бургеры Грищ знал все. Стал объяснять, что в этом заведении используют особый соус, изобретенный в девяносто втором двумя шеф-поварами в Нью-Йорке. Владелец этой бургерной был с ними знаком, когда учился в Америке, и привез рецепт сюда. Больше его, кажется, не используют нигде в Таиланде. И сыр в двойном чизбургере тут тоже особый – сливочный, почти жидкий, у него очень мягкий вкус, оттеняющий насыщенность жареного бекона.

Она слушала, завороженная. Но вот Грищ дошел до конца рассказа и застыл. Что дальше говорить?! В голову ничего не приходило, и он запаниковал, отчего язык вовсе отказался шевелиться.

– Меня зовут Хайди, – протянула она руку. – Ты из какой страны?

– Из России, – ответил Грищ и покраснел.

– А я из Германии. Как ты много знаешь, обалдеть просто! Рада была познакомиться, увидимся.

Грищ на ватных ногах вышел на улицу, бумажный пакет в его руках стал мокрым – так вспотели ладони.

Полдня он ничего не мог делать, все думал об этой встрече, боялся – не сказал ли он чего-то лишнего, не вел ли себя как идиот, не отпугнул ли ее…

Прошло несколько дней. Объявился Дюша Огневский, которого, оказывается, тайцы наняли искать Шестова.

К Огневскому Грищ относился со смесью благодарности – за проведенные вместе неплохие вечера за бутылкой – и раздражения – за вечную игру в героического мачо.

А вот знаменитый Сергей Шестов Грища страшно бесил. Психопатический графоман, ставший известным на папкины ворованные деньги, – типичная для совка история. А главное, хренов патриот. Всех смешивает с грязью, а свою проклятую империю выгораживает. Ну так еще бы, олигарх на народные бабки. Грищ верил, что к таким, как Шестов, всегда приходит расплата, – вот она и пришла.

Ну да ладно, сейчас не до эмоций. Задача есть задача. Дюше нужны сведения о Шестове – будут ему сведения.