Антикиллер-3. Допрос с пристрастием - Данил Корецкий

– Извините, Сергей Петрович… Распоряжаюсь собственной жизнью. Вот заявление об отставке. Пусть другой им отказывает. Только тогда его отнесут на кладбище, а они придут к вам. Вы, конечно, другое дело – у вас возможностей больше, да и охрана…

Пастряков натужно, с хрипом, перевел дух и машинально потянул за узел галстука, словно тот пытался затянуться на шее удавкой. В глазах плескался страх. Он хорошо помнил многозначительную фразу из «Крестного отца»: «Если история чему-то и учит, то только тому, что убить можно кого угодно…» И ему явно не хотелось встречаться с москвичами, а тем более им отказывать.

– Пошли, лично губернатору доложишь…

Но мэр Придонска отрицательно мотнул головой. Он уже принял для себя решение, и перечить начальству стало намного проще.

– Извините, Сергей Петрович. Это не мой уровень. Пока я мэр, надо городскими делами заниматься. Скоро отопительный сезон, а теплотрасса не готова… Если примете решение освободить – приказывайте, передам дела кому скажете!

Ему позвонили вечером. Бесцветный сухой голос Пастрякова был холоден:

– Работай пока… Губернатор сказал – тебе на месте видней!

– Спасибо за доверие, – скрывая радость, ответил Спиридонов.

Но вице-губернатор не клал трубку.

– А что они тебе принесли? – будто невзначай спросил он.

– Ни-че-го! – уверенно, по слогам, произнес мэр. – Я слышал, они второй раз ничего не предлагают. И цена за порт уменьшилась в два раза.

На другом конце провода вздохнули.

– Да… Вначале задействуют интерес, потом страх, – сказал Пастряков, будто размышляя вслух. – Учись, Спиридонов!

Начальственный басок сменился короткими гудками.

Мэр медленно, чтобы не спугнуть удачу, опустил телефонную трубку на аппарат.

«Не учи ученого, дядя! – презрительно посоветовал он далекому Пастрякову. – Я за тебя под пули не пойду!» Правда, этот совет он дал даже не шепотом, а мысленно. А к самому себе обратился уже вслух.

– Молодец, Коля! – тихо сказал он и постучал костяшкой среднего пальца по умной голове. – Всех обвел!

И действительно, проявив изворотливость и мудрость, он враз сохранил жизнь, должность и стал миллионером! Теперь он почувствовал себя настоящим мэром. И эта работа ему нравилась. Правда, Коломиец как огня боялся областного начальства. «Руки вяжут, кровь пьют, пернуть без спроса не дают!» – частенько жаловался он. Из-за этого страха и погиб. Надо было больше киллеров бояться! Те стреляют – и жизнь кончается. А областное руководство… Когда вопрос встал ребром, не захотели подставлять свои лбы!

Новый хозяин Придонска ухмыльнулся. Немного свысока, как по-настоящему богатый и могущественный человек. Чувства, которые им владели, он сформулировал в не очень изящную, но верную фразу:

– Все ссут, когда страшно!..

* * *

Прокуратура стоит над остальными правоохранительными органами. В основном потому, что именно она расследует дела в отношении сотрудников всех других ведомств.[11]

Попался на фальсификации милицейский следователь – обвинение ему предъявляет прокурорский коллега. Схватили за руку судью-взяточника – арестовывает его следак из прокуратуры. Разоблачили предателя в ФСБ или изменника в Службе внешней разведки – уголовное дело ведет опять же следователь прокуратуры, только военной. Даже если сам прокурорский следователь или, еще хуже, надзирающий прокурор оскоромятся – ведь люди есть люди, привлекает их к ответственности все тот же следователь, на этот раз из вышестоящей прокуратуры.

Надо сказать, что прокурорские, судейские и эфэсбэшные чины – не частые гости следственных кабинетов. Это элита правоохранительных органов, «белая кость», оберегаемая неприкосновенностью, особыми условиями привлечения либо могущественным руководством. В основном отдуваются милиционеры, которые без белых перчаток роются в уличном мусоре и защищены только бронежилетами, да и то не всегда.

Городская прокуратура Тиходонска каждый год отдавала под суд пять-семь ментов, еще с десяток по ее представлениям увольняли из органов – с позором и без пенсии. Поэтому дело подполковника Коренева было вроде бы совершенно рядовым и обыденным – превышение должностных полномочий с применением оружия и причинением тяжких последствий. Типичная ментовская статья – от трех до десяти лет. И сложностей тут вроде бы никаких нет: показания потерпевших имеются, свидетелей – выше крыши, заключения экспертиз – железные…

Старший следователь Карен Апресян – маленький худощавый человечек лет сорока, тяжело вздохнул. Именно он специализировался на «милицейских» делах и «съел на них собаку». Вроде бы все просто: предъявляй обвинение, арестовывай или отбирай подписку, да передавай в суд, а там как хотят – так пусть и решают…

Вроде бы, вроде бы, вроде бы… Апресян вздохнул еще раз, покосился на пухлую папку «вроде бы» обыденного уголовного дела. Нерядовым, сложным и непростым делала его личность подозреваемого. Вроде как обычное ДТП,[12]в котором за рулем оказался генерал. Или мэр. Или губернатор. Коренев, конечно, не генерал и даже не полковник. Но он Лис. И этим все сказано.

Апресян встал, нервно прошелся по кабинету. Несколько лет назад его коллега – старший следователь городской прокуратуры Горский арестовал Коренева. Тогда еще майора, но уже Лиса. Наплевал на то, что репутация у него серьезная, что он в «уважухе» – как среди своих, так и среди бандюков. Раскрутил майора по полной, собрал железные доказательства – даже прямую видеозапись преступления нашел, и отдал под суд. А тот вынес обвинительный приговор, и отправился ершистый мент прямо в нижнетагильскую спецзону. Горский тогда внеочередную звездочку получил и ходил гоголем, улыбался пренебрежительно: мол, вы все его боялись – Лис, да Лис, а я его законопатил, как положено, пусть теперь гниет в зоне! Прямо былинным богатырем себя чувствовал, героем…

Только ведь не сгнил Лис в зоне! Вдруг ни с того ни с сего дело отправилось на пересмотр в областной суд, где и развалилось. Хваленая видеозапись оказалась подделкой! Лиса реабилитировали и восстановили в органах, теперь он уже подполковник, начальник основного отдела РУБОПа. А где старший следователь Горский?

По какому-то странному стечению обстоятельств, после возвращения везучего мента к полковнику юстиции Горскому густым косяком пошли неприятности. Сначала развалилось несколько громких, как теперь говорят, «резонансных» дел. Обвиняемые вдруг стали дружно отказываться от признаний, а те рычаги, которыми старший следователь их выдавливал, вдруг перестали действовать. Свидетели уточняли свои показания, и общая картина существенно менялась: обвинительные доказательства получали совсем другую трактовку и превращались в нейтральные факты. Дела возвращались на доследование, по двум даже вынесли оправдательные приговоры, что в то время и вовсе не практиковалось.