Заказ на олигарха - Владимир Гриньков

– Мы не знали, как ее отвадить, – осмелела Рита. – Настырная – ужас!

– Но вы ей от ворот поворот, как я понимаю…

– Естественно.

– А почему? Не подходила вам?

– А мы до этой стадии, когда определяют квалификацию претендента, даже не дошли. У нее с самого начала шансов не было. Мы всегда сами подбираем работников из большого числа соискателей. А такого, чтобы человек сам определял, что он будет работать только у кого-то конкретно, у нас не бывает. Потому что подозрительно. Почему человек рвется в эту конкретную семью? Что ему за интерес? Может, он маньяк какой. Или вор. Или мстить надумал. В общем, таких мы отправляем. От греха подальше.

– Как она вышла на вас? – спросил Китайгородцев. – Вспомнить сможете?

– Я это помню. Говорю вам: она нас так достала, что запомнилась надолго. Сначала она к нам пришла, сказала, что на работу устроиться хочет. Мы ей анкету дали заполнить, резюме помогли оформить, но неувязка у нее была с рекомендациями. Мы без рекомендаций не берем. Так что мы ее отправили за этой бумагой. Где-то она до того работала…

– В детском саду.

– Вот, точно! – подтвердила Рита. – Я еще тогда подумала, что ее можно будет предложить в семью, где есть маленькие дети. А она нам вдруг ставит условие: я пойду работать только к Проскуровым!

– Как она это объясняла?

– Будто они едва ли не земляки. Вроде бы дача у Проскурова где-то есть, и эта женщина – оттуда. Она ведь не москвичка, как мне помнится.

– Она из Мурома.

– Возможно.

– Ну и отправили бы ее к Проскуровым, – сказал Китайгородцев. – К тому же у них действительно маленький ребенок есть.

– Нет-нет, – покачала головой Рита. – Это невозможно. Она так к Проскуровым рвалась! Это было очень подозрительно.

* * *

Уже через два часа после визита Китайгородцева в фирму «Друг семьи» Алексей Алексеевич Котелков подошел к Люде Потаповой, занятой уборкой одной из многочисленных комнат проскуровского дома, и, всмотревшись в ее лицо, объявил, что она очень скверно выглядит и ей необходимо немедленно показаться врачу. Тут же выяснилось, что в доме присутствует врач, который здесь, оказывается, дежурит круглосуточно и ежедневно, что было удивительно слышать Люде Потаповой, поскольку она никогда этого человека в доме не видела, но очень скоро она про свое удивление забыла, поскольку появившийся мужчина в белом халате быстро взял ее в оборот. Он как-то с ходу определил состояние женщины, почти с уверенностью предположил, что она беременна, и Люда это подтвердила, покраснев, прозорливый доктор тут же огорошил ее фразой «Так ведь нельзя с такими вещами шутить!», и тут Люда по-настоящему испугалась, и все последующее она воспринимала сквозь призму охватившего ее страха.

За воротами проскуровского поместья уже стояла карета «Скорой помощи», неизвестно кем и когда вызванная, и бригада была на месте, Люду повезли в Москву и привезли в какую-то больницу, в которой она оказалась впервые, тут ее осмотрели врачи, ничего настораживающего не обнаружили, сказали ей, что продержат до завтрашнего дня, но это исключительно для очистки совести, а на самом деле все с Людой в порядке, и она очутилась в больничной палате – просторной, светлой, с телевизором и душем, и была она там одна. И после всех этих передряг последних двух часов Люда так обрадовалась тому, что все обошлось и тревога оказалась ложной, что даже не обратила внимания на то, что мобильный телефон у нее забрали вместе с остальными ее вещами, на окне ее палаты установлена решетка, а входная дверь палаты снаружи заперта на ключ.

Еще когда ее осматривали врачи, ей сделали какой-то укол, и она вскоре уснула в своей палате.

* * *

Днем Баранов сопровождал Викторию в ее поездке в Москву, а когда вернулся на Рублевку, обнаружил отсутствие Люды, обеспокоился, принялся расспрашивать, куда она пропала, кто-то сказал ему про «Скорую помощь», Баранов бросился к Алексею Алексеевичу, поскольку тот все всегда про всех знал, а Котелков предусмотрительно перевел стрелки на Китайгородцева, и так Баранов оказался в комнате, которую Китайгородцеву отвели в проскуровском доме для работы.

Баранов смерчем ворвался в комнату.

– Толик! Что с Людой?!

Китайгородцев от неожиданности замешкался с ответом. И смотрел он почему-то не на Баранова, а куда-то ему за спину. Баранов обернулся, увидел Хамзу и смешался. Китайгородцев смущенно крякнул.

– А мы как раз тут говорили о Потаповой, – сказал Хамза.

Баранов заподозрил, наконец, что не просто так здесь «Скорая помощь» засветилась, и дело, возможно, вовсе не в здоровье его Люды.

– Что случилось?! – насторожился он.

– Антон, – произнес Китайгородцев, мучаясь оттого, что именно ему выпало этим заниматься. – Роман Александрович уже в курсе, я ему сказал…

Это об отношениях Баранова и Люды. Баранов понял.

– Дело в том, что вскрылись какие-то вещи непонятные, – продолжал Китайгородцев. – Скажи, пожалуйста, не заметил ли ты… еще там, в Муроме… что Люда очень хочет переехать в Москву?..

– Я не понял, – процедил сквозь зубы Баранов.

– Не подталкивала ли она тебя к мысли, что неплохо бы, мол, было, если бы ты посодействовал ей в переезде?

– Я не понял, – зло повторил Баранов.

И Китайгородцев осознал, что надо ему все сразу объяснить. Иначе не избежать скандала. Он выдвинул ящик стола, достал оттуда две фотографии, положил их перед Барановым на стол.

– Вот это Люда, – сказал Китайгородцев. – И это тоже Люда. Но только год назад. Антон! Год назад Люда Потапова кардинально изменила внешность и настойчиво пыталась устроиться на работу сюда, в дом к Проскурову. А когда это ей не удалось, она вернулась в свой Муром и все равно устроилась к Проскурову, но не сюда, а на его дачу. Причем, чтобы войти в тот дом, она дала управляющему… которого ты, кстати, порекомендовал выгнать… она всучила ему огромную по тамошним меркам взятку. Работала там. А потом все равно оказалась здесь. Как того и добивалась. Скажи, ты знал о том, что год назад она уже пыталась устроиться сюда?

– Нет, – хрипло ответил Баранов. – Об этом слышу в первый раз.

На него было больно смотреть.

* * *

Хамза ушел, но вскоре вернулся.

– Сейчас поедем к твоей Людмиле, – сказал он Баранову, но на него не смотрел, и можно было догадаться, что он сильно злится. – Раз уж нам так подфартило, что у нас есть кому поговорить с нею по душам.

Точно, злился. Просто в состоянии бешенства был.

– Она должна тебе сказать, какого черта здесь оказалась и кто ее послал. Я ничего не имею против нее лично, но шутки шутить мы не будем. Теперь сдай оружие.

Баранов безропотно передал Хамзе свой пистолет.

– И еще, Антон, заранее предупреждаю: про любые глупости забудь! Ты свой лимит на глупости исчерпал!