На острие победы - Сергей Коротков

Пешкова перевела вопросы командира. Рыжий молчал, то ли соображая и вспоминая, то ли задумавшись над целесообразностью дальнейшего диалога. Васюков расценил это по-своему и ткнул острием ножа в кисть немца. Хельмут ахнул, отдернул связанные руки и залепетал.

– Не убивайте… Прошу вас… – Лиза переводила сумбур, изливающийся из уст хныкающего агента. – Я не уничтожил ни одного русского солдата… Я работаю в структуре, обслуживающей СС и вермахт, а не убивающей напрямую солдат противника…

– Уймись уже, слизень! – старшина дал внушительную оплеуху немцу, отчего тот скукожился и замер, страусом пряча голову между телом Гейнца и бортом машины.

– Говори, гад! – твердо и четко сказал лейтенант.

Пешкова повторила его фразу по-немецки. Рыжий пленный чуть выгнулся и стал бормотать несвязные слова.

Из дальнейшего блеяния «языка» разведчики поняли, что подобраться к «Крысе» почти невозможно, разве что попробовать переодеться в форму СД или униформу какой-то обслуживающей литерный поезд части: зенитчиков, железнодорожников, связистов, военных медиков. Но нужны спецпропуска, согласование по телефону со штурмбаннфюрером СС Карлом Гринбергом, комендантом зоны особого внимания, УКВ-рация и много-много смелости.

– Вот еп! А то мы не знаем сами, что нам нужна рация?! Да и смелости нам не занимать, да, ребятки?

– А то, командир!

– Так точно.

– А вот про форму обслуги литерного я как-то не догадался. Да и дома, в Управлении, никто не докумекал до этого. Черт! Ладно… Васюков, харэ мучить рыжего, дай ему воды, перебинтуй руку и кляп снова в пасть. Шишкин, погнали дальше. Вона, уже просвет, скоро поля пойдут, там как на ладони мы. Этого долговязого в расход пустим, пока пускай валяется, нам заложником сыграет и прикрытием. А этого… – Неупокоев сморщился, размышляя о судьбе второго пленного… этого, чую, еще разболтать можно. Видится мне, что он не простого полета штучка! Либо разведка, либо спецпочта. Ладно, все. Васюков, раз уж полюбились вы там с ним, будешь охранять его и беречь как зеницу ока своего.

– Вот спасибочки, команди…

– … Что-о?

– Слушаюсь, товарищ лейтенант! – пробурчал старшина, неохотно открывая фляжку для немца.

– Вот так. Лиза, а ты не кривись тут и не причитай. Сама знаешь, какова наша работа и какие цели мы преследуем. Умереть самим, но выяснить, что такое «Крыса», где она, передать нашим координаты. А сопли жевать и ахать при виде крови и физического воздействия на фрицев никто в моей группе не будет. Это всем ясно?.. Вот та-ак! Всем надеть фрицевские каски и приготовить трофейные автоматы. Выходим на открытую местность. Чертова луна, спрячься уже, на хрен!

* * *

Один патруль пропустил чужаков, игнорируя их, и проехал мимо на отдалении метров в триста. Другой оказался по ту сторону реки, водная гладь которой поблескивала в мрачном свете луны. Но тоже не стал разбираться в приверженности конвоя, не заморачиваясь световой сигнализацией и громкоговорителями. Лиза усердно слушала по переговорному устройству радиоблока броневика разговоры офицеров всех постов и застав в округе, сообщения штурмовых и поисковых отрядов СС, разыскивающих потерявшуюся группу русских диверсантов, своевременно докладывала Неупокоеву о самой значимой информации. Лейтенант корректировал маршрут движения бронетранспортера, Шишкин послушно реагировал и уверенно вел тяжелую машину во вновь заданном направлении. Мотоцикл с Матвеичем и Селезнем осторожно пробирался позади метрах в пятидесяти, охраняя тыл и не имея возможности выбирать нужный курс.

Офицер СС очнулся, ему тут же втемяшили, что если будет брыкаться или наведет на посты, то погибнет в первую очередь, а семью, адрес проживания которой в Алленштейне узнали из фотокарточки, вырежут под корень. Рыжего трогать не стали, потому как он, по всей видимости, сам был гостем в этой местности с каким-то важным поручением. А вот Гейнца вновь Васюков стал пытать, добираясь ножом уже до его гениталий. Когда старшина «спустил очередное колесо», пробив ножом бедро эсэсовца, унтерштурмфюрер понял, что дело совсем плохо и нужно говорить. Хоть что-то, но говорить этим злым парашютистам.

Он подсказал примерное местонахождение литерного, указал на карте замаскированный ангар на перегоне Растенбург – Гумбиннен и ключевые стационарные посты СД по пути туда. Потом снова потерял сознание. Лейтенант одобрительно кивнул старшине и Пешковой, пошутил, что им светят награды гестапо за самое быстрое дознание в мире пленного эсэсовца.

Броневик свернул с проселочной дороги прямо в рапсовое поле и попер на ту сторону, к кромке леса. Мотоцикл, увязая колесами в траве, почти не отставал. Только тихая ругань Матвеича сопровождала группу до самой лесополосы.

Луна скрылась за облаками, в ночном небе опять пролетели уже в который раз самолеты «люфтваффе», далеко на севере громыхала то ли летняя гроза, то ли авиация союзников. Советские бомбардировщики пока мало летали в эту область (это их ожидало много позже, в 1944 году. – Прим. автора), а вот дальняя авиация англичан иногда досаждала немцам, ночами совершая налеты и ковровые бомбардировки промышленных зон Германии и Восточной Пруссии. Это потом Черчилль смекнет, зачем же Британии тратить свои ресурсы на подготовку свободного доступа Красной Армии в восточные рубежи Европы, когда внимание нужно сконцентрировать на западе и севере Германии. Там, куда ринется армия англичан. Вот Пенемюнде на побережье Балтики с секретными строящимися объектами Третьего рейха английская авиация бомбила охотно. Те места, откуда вскоре на Лондон начнут летать сверхдальние ракеты фюрера – «ФАУ-1» и «ФАУ-2». А спешащий на Восточный фронт литерный со сверхтяжелым танком «Крыса» англичане разведывать и уничтожать не желали – были заботы поважнее, да и русским помогать не особо-то и хотелось. Сами справятся!

Патруль СД вынырнул буквально из ниоткуда. Фары их броневика и двух мотоциклов с люльками начали бороздить темень опушки.

– Так, всем живо каски на макушки, – скомандовал Неупокоев, сам машинально натягивая немецкую каску на голову и силясь встать у борта. Нога вновь заныла и отдала острой болью во все тело. – Машков, не тычь зазря стволом в них, но будь готов. Шишкин, тормози и не глуши мотор, если что, рви на полную вперед и в лес. Васюков, гранаты. Лиза, будешь распутной девкой, расстегни ворот, обнажи плечи, немецкую фуражку живо на голову!

– Не поняла, товарищ…

– … Живо-о, Пешкова. По-немецки будешь ржать и хвалить своего парня. Ясно?

– А… а кто мой парень? – недоуменно промямлила Лиза, расстегивая верхнюю часть одежды.

– Вот этот хрен! – лейтенант показал стволом пистолета на Гейнца. – Обнимай его, можешь целовать и жулькать, но чтобы твой ствол между ног у него торчал. Не дай бог, пикнет что-то лишнее, вали, на хрен. А сейчас быстро ему объясни, чтобы выглянул за борт и поприветствовал соседей. Пусть скажет, что ушли от погони парашютистов у реки, потеряли часть патруля, тебя в поле подобрали среди крестьян. Едем в штаб Гумбиннена. И ни звука больше. Так, все улыбаемся, расслабились. Автоматы с предохранителей.