День скарабея - Дмитрий Дубинин

Вот только имелся риск, что в мастерской он скоро остался бы один. Матвеич, пожилой костоправ, пошедший в «скоробеи» из-за долгов, наделанных им еще при покупке «мавродиков», так и сказал Секачу: с этим парнем он работать не может — приемы у Сергея какие-то неправильные . Секач, будучи человеком прагматичным, в конце концов уволил Матвеича вниз по Вантаю, но тут неожиданно разболелся красильщик Иван, ровесник Сергея, тоже с руками, растущими откуда надо. Да и разболелся он как-то странно: приходя на работу, принимался жаловаться, что у него в глазах темно и что он ни черта не видит. А потому и работать не может. При этом, когда он покидал мастерскую, «куриная слепота» вдруг исчезала. Получив строгое предупреждение, Иван счел за лучшее сбежать из города. Плавать по Вантаю ему, к счастью, не пришлось.

Но сравнительно благополучный развод с Секачом произошел даже и не поэтому. Вполне естественно, что Секач был автомобилистом, и что техническим обслуживанием его «Прадо» занимались «скоробеи». В один прекрасный день, прислушиваясь к тихому шелесту мощного двигателя, по пути к мастерской Секач анализировал странную статистику. Выходило так, что у его клиентуры то и дело возникали проблемы, если кто садился за руль машины, побывавшей в руках у Лихоманова. Так, один за другим попали с поличным осторожнейший Боров — специалист по ювелирным изделиям и не менее осмотрительный Табак, охотно бравшийся за «мокрое». Любовница известного вантайского банкира ни с того ни с сего выбросилась из окна, причем далеко не первого этажа. С кем-то случилось что-то еще… В общем, Секач намеревался серьезно разобраться, какая чертовщина происходит в его вотчине. И прекратить ее любым способом.

Но разобраться ему было не суждено. Сергей и сам точно не знал, почему Секач в тот день не доехал до мастерской и куда он делся. Во всяком случае, когда вечером в милицию поступило несколько анонимных звонков о брошенном на дороге джипе с открытой дверью, приехавшие автоинспекторы убедились в том, что у обочины действительно стоит «Прадо» с работающим двигателем, и дверь со стороны водителя открыта. Лишь на следующий день кто-то из начальства потребовал любой ценой найти исчезнувшего. Прибывшая ищейка взяла не совсем еще остывший след и привела проводника к берегу Вантая. Затем села возле воды и печально уставилась на реку.

Сергей, конечно, не мог не видеть, что «коллегам» понятны далеко не все приемы его работы, а кое-кто действительно их побаивается. Матвеич во всеуслышание говорил, что Лихоманов работает «не по-русски». А то и «не по-человечески». Сергей не очень обращал на это внимание: если кубинцы научили его обходиться ключом там, где Матвеич возьмет кувалду, то это, конечно, должно быть «плюсом» именно ему, Сергею. И неважно, кто там и чего говорит. Главное — результат.

Но случаи с машинами, которые Сергей ремонтировал по особой , только ему известной здесь технологии, действительно напугали Лихоманова. Примерно в то же время до него дошла та информация, которая озадачила Секача. Но Сергей знал еще и то, чего не знал Секач: машина, на которой ездил автомобильный авторитет, тоже была из таких…

* * *

Вопль повторился. Начавшись просто криком страха, он в секунду поднялся до визга, словно от дикой боли, а потом превратился в прерывистый громкий стон. На его фоне были слышны чьи-то голоса.

Я уже не сомневался, что в боксе орудуют те, кто расправился с мужчиной в дизельной. Судя по крикам, теперь их жертвой стала женщина.

Рука словно сама потянулась к пистолету. А вот ноги требовали немедленно драпать отсюда и как можно скорее и дальше. И, вероятно, лучше всего было бы прислушаться именно к «голосу» ног.

И все же я подкрался к двери бокса. Громкий стон вдруг превратился в короткий жуткий вскрик, затем наступила тишина. Держа пистолет наготове, я осторожно заглянул внутрь.

В боксе действительно находилось несколько лодок — деревянных и алюминиевых. Я это хорошо разглядел, потому что внутри оказалось неожиданно светло — в крышу бокса были вмонтированы световые люки. Но я, видимо, слегка загородил проем, поэтому те, кто был внутри, почувствовали постороннего и сразу же повернули свои головы в мою сторону.

Впрочем, не все. На меня смотрели трое. Четвертого, вернее, четвертую, вряд ли уже смог бы заинтересовать факт еще чьего-то появления.

— Вы их могли бы еще раз описать? — спросили вы.

— Ведь я уже это делал…

— Ничего, давайте еще раз. Вдруг вы что-то упустили.

— Один из них был среднего роста мужчина лет тридцати семи или чуть старше. Совершенно обычная внешность, никаких особых примет.

— С ним понятно, достаточно. Еще кто?

— Женщина. Чуть моложе, высокая брюнетка…

— И кто третий?

— С третьим сложнее. Я до сих пор не могу понять, какого он был пола. Вроде парень, но выглядел как баба. Волосы длинные, темно-каштановые такие, по-моему, крашеные. Но физиономия вроде не женская. И одет был в какой-то балахон и широкие штаны — даже по фигуре не скажешь. А голос как у девчонки. В общем, не понять…

— Что про ту женщину, их жертву?

— Волосы светлые, видимо, молодая. Это все, что я могу сказать более-менее точно.

— Она уже была мертва, когда вы вошли?

— Да.

— Вы уверены?

— Конечно. Я же говорил — ее растянули и практически разорвали. Тельфером или талью — я точно не знаю, как называлась эта штука в боксе. Вроде мостового крана. Ноги привязали за приваренную к полу скобу, руки прицепили к крюку и включили двигатель на подъем.

— А откуда электричество? Впрочем, да, дизель… Никто из этих людей не показался вам знакомым?

— Нет…

— То есть, никого из них вы раньше не видели?

— Нет. Определенно нет.

На какую-то секунду мне показалось, что по крайней мере двоих я узнал — ведь именно одного из них я и должен был найти в Вантайске! Но это длилось недолго. Чушь. Уж он никак не мог быть на месте этого выродка, держащего в руках пульт управления подъемником. И стоящая рядом с ним — ну никак не его жена. И что это за странное длинноволосое существо? Впрочем, оно действительно никого мне не напомнило. Так же как и жертва, гротескно вытянутая поболее чем на два метра в длину.

Пистолет в моей руке нельзя было не увидеть. Все трое, не сговариваясь, одновременно пригнулись и рванули куда-то в глубину бокса, шныряя между лодками. Не успел я ничего предпринять и даже сообразить, как в дальней стене открылся светлый прямоугольник, и в его проеме одна за другой промелькнули три быстрых тени.

Я помчался следом и выбрался тем же путем наружу; несмотря на определенный шок, все-таки двигался я с определенной осторожностью. Сразу за боксом начинался поросший кустарником и мелкими деревцами подъем. Там кто-то отчаянно продирался сквозь заросли, треща ветками. Стрелять по кустам было глупо, преследовать негодяев — не более резонно, а вот драпать казалось по-прежнему более чем актуальным делом.