Золотая акула - Андрей Молчанов

Ранним утром, сдав адъютанту генерала рапорт с просьбой о своем увольнении по выслуге лет и «собачий» номерной жетон на цепочке, Одинцов сел в свою старую, полусгнившую «волгу» и, с трудом включив передачу, покатил домой.

Двигатель работал неровно, задыхаясь; урчала выкрошенными шестернями коробка передач, гудел угрожающе задний мост и податливо проваливались стучащие на каждой выбоине амортизаторы.

«Тоже… отслужила тачанка», – думал полковник, мечтая хотя бы за гроши избавиться от этого разваливающегося агрегата, но понимая, что, разбери колымагу и на запчасти, в ней не найти ни одной жизнеспособной детали. Никуда не годятся даже стекла – исцарапанные, потресканные… Утиль!

Входя в подъезд, Одинцов невольно подобрался. Если нападение произойдет сейчас, он готов к нему. Под ушанкой, защищая темя, был пристроен резиновый пупсик-амортизатор, пуленепробиваемый жилет не стеснял движений, а бесшумная «стрелка» в рукаве пальто была готова к действию.

Надеялся Одинцов, впрочем, не на пупсик и не на жилет, легко прошиваемый выстрелом из того же «ТТ», а на испытанное спецоружие, которым неплохо владел.

Лифт потянулся вверх.

Затем створки раскрылись.

Он шагнул на лестничную площадку.

«Вот оно…»

Из двери, ведшей на лестничный марш, выскочил здоровенный бугай, одетый в просторную, не стесняющую движений куртку.

В прыжке поправляя одной рукой напяленную на голову маску с прорезями для глаз, другую он занес для удара толстым арматурным штырем.

Два раза еле слышно хлопнула «стрелка».

Штырь скользнул по ушанке, не причинив Одинцову никакого вреда, но массивное тело уже мертвого противника, обладавшее значительной инерцией, сбило его на пол.

Он не успел выпростаться из-под навалившейся на него туши, как тут на лестнице появился второй мерзавец – стройный, высокий парень со стремительными, выверенными движениями. В руке у парня была милицейская дубинка, готовая с коротким косым замахом влепиться полковнику в лицо.

Вновь сработала «стрелка».

Из-под подбородка у парня брызнула разорвавшимся волдырем вязкая тяжелая кровь, и он, захрипев, потерянно шагнул назад, схватился, уронив дубинку, за горло и вдруг, будто в мгновение одеревенев, навзничь повалился на выщербленный бетонный пол.

Одинцов поднялся на ноги. Достал из кармана «Макаров». Затем, приседая и качая корпусом из стороны в сторону, заглянул на лестничный марш, обнаружив на нем две пустые спортивные сумки грабителей, видимо, предназначенные для добычи.

Справляясь с невольной дрожью, натянул нитяные перчатки, обтер пистолет носовым платком и, склонившись над трупом первого нападавшего, быстренько запечатлел на оружии отпечатки пальцев его обеих рук, не забыв про обойму и ствол.

Собрал сумки, запихнув в одну из них дубинку; убедившись, что лифт стоит на этаже, пальнул из «Макарова» в его кабину.

Вложив пистолет в руку убитого грабителя, открыл дверь тамбура, не без удовлетворения отмечая, что выстрел не побеспокоил соседей по этажу, находящихся на работе, и паники среди мирных обывателей он не посеял.

Обернулся на лужицу крови, растекающуюся на бетоне.

Сколько же он ее перевидал, этой жидкой ткани из плазмы и форменных элементов, – средства кислотно-щелочного равновесия и водно-солевого обмена…

Войдя в квартиру, сунул сумки в шкаф, а после, отзвонив в милицию, уселся пить кофе, не удосужась снять с себя жилет.

Жилет, впрочем, сегодня еще мог сослужить ему, не дай Бог, полезную службу.

Милицейских прибыло четверо: два сержанта с автоматами, дознаватель и опер в штатском.

Следом в квартиру ввалились эксперты, следователь прокуратуры и любопытствующие санитары с трупоперевозки.

Одинцов, предъявив служебное удостоверение, выложил на стол «стрелку», с большим профессиональным любопытством исследованную милицией и дал показания: так, мол, и так, было нападение, адекватно отраженное; мотив нападения, вероятно, связан с его секретной служебной деятельностью.

Трупы увезли, но полковнику пришлось проследовать в отделение для дачи показаний под официальный протокол.

В кабинете, куда его ввели, сидел какой-то потасканный, с воспаленным лицом капитан, жадно хлебавший пиво из горлышка бутылки.

Капитана, как забредшую в магазин дворнягу, с позором из кабинета изгнали, после чего потянулся муторный процесс дознания.

Отвечая на вопросы, Одинцов то и дело хватался за телефон – сегодня ему предстояла серьезная операция, подготовиться к которой помешали эти чертовы уголовнички, и единственное, на что оставалось уповать, – на парней из РУБОПа, данную операцию обеспечивающих.

Впрочем, он, Одинцов, еще успевал…

– Ребята, – обратился, прижав руку к груди, к милицейским чинам. – Дело ясное, чего морочиться? Времени нет, у меня сегодня запар…

– Ничего себе, – присвистнул один из прокурорских. – Запар! Два трупа, а он – как ни в чем не бывало…

– Возможно, сегодня еще парочка приплюсуется, – смиренно доложил Одинцов. – День-то только в начале.

В дискуссию вступил милицейский чин:

– Товарищ, мы все понимаем, но мы же тоже не можем…

– Ладно, полковник, гуляй, – произнес другой прокурорский. – Выполняй план, не отвлекайся.

– Подбросьте до дома, счетчик выходит…