Крест в законе - Борис Седов

ОБРЕЧЕННЫЙ СПЕЦНАЗ

Вот вам жизнь без прикрас,

Без утайки и сплетен.

Обреченный спецназ

Ни за что не в ответе.

Подготовка к любому боевому выходу в составе штурмовой или разведывательно-диверсионной группы была для полковника госбезопасности Виктора Даниловича Коновалова своеобразным ритуалом, основой которого служил принцип: «Не покаешься - не согрешишь, а не согрешишь - не покаешься».

Сумасшествие это началось еще в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году в Афганистане, незадолго до вывода ограниченного контингента советских войск из этой не дружественной нам страны.

Коновалова, тогда еще лейтенанта, выпускника «вышки» - Высшей школы КГБ при Совете Министров СССР - угораздило вляпаться в неимоверное дерьмо. Незадолго до окончания сдачи государственных выпускных экзаменов он, не сдержавшись, набил лицо сокурснику, которого уличил в мелкой краже. Веня Сорокин беззастенчиво таскал из тумбочек однокашников всякую ерунду: бритвенные станки Gillette с двойными «плавающими» лезвиями (тогда еще жуткий дефицит, привозимый втихаря из-за границы), сигареты Marlboro (оттуда же), голландские презервативы с «усиками» и ароматом садовой земляники.

Все в общежитии о пакостях Венечки знали. Но связываться не хотели, особенно когда до получения дипломов оставались какие-то полтора месяца. К тому же разного заграничного хламья у слушателей «вышки» всегда было в избытке, ибо простые смертные здесь не учились. Большинство будущих гениев разведки и контрразведки имело солидных родителей. Папаши и мамаши трудились на благо Отечества, как правило, консулами, торговыми советниками, военными атташе или даже посланниками.

И все бы Вене сошло с рук, если бы не покусился он в припадке клептомании на самое святое - бутылку «Бурбона», специально припрятанную Коноваловым, чтобы отметить успешную сдачу экзамена по предмету «научный коммунизм». Этого ему Виктор простить не мог.

Веня как раз распивал содержимое бутылки, закрывшись в кабинке туалета, когда Коновалов занимал соседние «апартаменты». Запах виски неожиданно перебил все другие естественные запахи. И это не могло не насторожить.

Заглянув через невысокую перегородку, Коновалов обалдел от такой наглости.

Веня, развалившись, сидел на унитазе и хлебал из горла!

Перемахнуть через перегородку было делом одной секунды. А дальше Вене пришлось пить не из горла фирменной бутылки, а из того самого унитаза.

Да, не повезло Сорокину. А Коновалову, как оказалось в конечном счете, не повезло еще больше.

Отец Вени Сорокина руководил резидентурой советской нелегальной разведки в одной западной стране. Имел генеральские погоны и, говорят, был лично знаком с Михаилом Сергеевичем Горбачевым.

Веня, само собой, пожаловался папеньке на негодяя Коновалова, и тот пообещал наказать грубияна и драчуна.

Короче говоря, окончив высшую школу, отправился лейтенант Коновалов служить не в Токио или Амстердам. И даже не в Софию или Будапешт.

Август тысяча девятьсот восемьдесят седьмого он встретил в Кабуле, как положено, представляясь новому начальству и получая дальнейшее назначение. А сентябрь - в провинциальном Баграме, безрадостно вступив, как в дерьмо, в должность оперативного уполномоченного особого отдела военной контрразведки мотострелкового полка. Такого подарка судьбы врагу не пожелаешь, если принять во внимание, что бывшие однокурсники гуляли в это время по Парижу, лакали отменное пиво в Праге или, на худой конец, протирали штаны в Москве на Лубянской площади. Сам Веня Сорокин уселся в мягкое кожаное кресло секретаря протокольного отдела советского посольства… Не важно, где. Там неплохо платили, работой не перегружали и, что самое главное, никто ни в кого не стрелял.

В то время, когда Веня разъезжал по Западной Европе в роскошном volvo с дипломатическими номерами и щеголял в немецком костюме, итальянской шелковой сорочке и французском галстуке, Коновалов одевался в армейский камуфляж, обувался в грубые яловые ботинки, хватал из «пирамиды» автомат и на раскаленной от солнца спине бронетранспортера мчался с пехотой перехватывать очередной караван с оружием или засевших в ближайшем ущелье душманов.

Все справедливо. Потому что папы генерала-разведчика у Коновалова не было. Он вообще никогда не видел и не знал своего отца. А в Высшую школу КГБ поступил по комсомольской путевке, отслужив два года солдатом в пограничных войсках и оттоптав до боли в ногах дальневосточные рубежи необъятной Родины.

- Витек, подъем! - разбудил его как-то среди ночи капитан Серега Бабич, командир разведывательной роты. - Уходим на «боевые»!

Спустя пять минут три «бэтээра», урчащие сдвоенными моторами и, словно муравьями, облепленные бойцами полковой разведроты, выехали за пределы военного городка.

- Куда едем? - с трудом перекрикивая рев двигателя, спросил Коновалов Бабича. Броню на ухабах нещадно раскачивало. Приходилось крепко держаться за ствол крупнокалиберного пулемета, плотно привалившись спиной к башне, чтобы в темноте не свалиться под колеса идущих следом машин.

- Под Джебалем; в заброшенном селении Айдыр - банда Рафани Хайруллы! Они сегодня ночуют там, а будущей ночью собираются уйти на Саланг!

- Откуда знаешь?

- Разведотдел сороковой армии ориентировку прислал!

- Странно!

- Что странно? - БТР здорово тряхнуло, и Серега Бабич едва не слетел с брони. Хорошо, что Коновалов успел подхватить его под руку.

- Странно, что особистам об этом ничего не известно!

- А вы, блин, всегда хотите обо всем раньше других знать, да?

- Я хочу, чтобы военная разведка предварительно согласовывала свои действия с контрразведкой!

- Некогда, Витек! Некогда! - кричал капитан осипшим голосом. - Пока будем согласовывать, Рафани уйдет! Ему уже два раза меня обмануть удавалось! Теперь я его прищучу!