Умри, а держись! Штрафбат на Курской дуге - Роман Кожухаров

Почти целые сутки, день и ночь, третья рота отдельного штрафного батальона, усиленная пулеметчиками и приданным минометным расчетом, окапывалась на обозначенном для обороны отрезке. Взводу Коптюка поначалу пришлось чуть легче, так как его бойцам определили рубеж, ранее освоенный «переменниками» из третьего взвода. Согласно новой боевой задаче, полученной сразу же, наутро после беспробудной ночи, во время совещания в штабе батальона, рота капитана Телятьева должна была занять оборону в одну линию по фронту, вдоль опушки леса, и удерживать данный рубеж до прихода стрелкового полка.

Старший лейтенант Коптюк вместе с капитаном Телятьевым и другими офицерами роты присутствовал на совещании. Старшие командиры обсуждали потери, ротные представляли первые списки на искупление, один по ранению, других – как павших смертью храбрых в бою. И здесь перечни фамилий «окруженцев» проходили отдельно от «боевых» офицеров. Комбат хвалил действия пулеметчиков и лично командира пульвзвода лейтенанта Веремея. Потери у них действительно ощутимые. Шесть выбывших, двое – безвозвратно. Один станковый пулемет восстановлению не подлежит.

Это оказался тот самый «максим», который действовал на участке взводов Коптюка и Дударева. Если бы не действия этого расчета, неизвестно, как сложилась бы ситуация на их направлении. Постоянно перемещаясь, умело уходя от огня вражеских точек и снарядов штурмовых орудий, пулеметчики здорово помогали в контратаках взвода. Засыпало взрывом фугаса. Прямой наводкой, из штурмового орудия.

Старший лейтенант Коптюк, попросив слова, сказал о героических действиях подопечных лейтенанта Веремея во время боя на их участке. А потом, чтобы не вступать в разговор старших чинов во второй раз, задал вопрос о сроках прибытия стрелкового полка.

Совещание вел начальник штаба батальона, подполковник Ладыженский. Когда вопрос прозвучал, адъютант старший словно замешкался на долю секунды и сразу посмотрел на полковника. Комбат, который большую часть совещания молчал, предоставляя возможность говорить начальнику и его ПНШ, тут вдруг пожал плечами, добавив, что чем быстрее это произойдет, тем лучше. В итоге получился ляп на ровном месте, вернее, не к месту: полез старший лейтенант не вовремя с ненужными расспросами и, мало того, что поставил в неловкое положение адъютанта старшего, считай – второго человека в батальоне, да еще заставил самого плечами пожимать.

После совещания ПНШ-«два»[1]что-то высказал ротному. А тот, в свою очередь, как мальчишку, взялся отчитывать командира второго взвода по поводу недопустимости нарушения субординации и о нетерпимости ситуации, когда младшие по званию подчиненные норовят выскочить вперед своего прямого начальства.

Это воспитательное действо, при активном участии и поддакивании заместителя ротного по политчасти, старшего лейтенанта с забавной фамилией Веселов, продолжалось практически весь путь, офицеры возвращались по лесной тропинке из деревни в расположение роты, в сопровождении двух бойцов из комендантского взвода.