Удавка для опера - Владимир Колычев

А теперь вот поезд. Сержант, И пистолет в кейсе. Это ж надо. Табельный «макар» забыл сдать. И Федот не проследил.

Хорошо, сержант понятливый попался. Не стал требовать командировочное удостоверение с разрешением на провоз оружия. И даже бутылку пива не взял, которую предложил ему Рома. От сердца отрывал, а он не взял. И ушел…

— Милиционер милиционера не обидит, — послышался с верхней полки приятный девичий голос.

— Да нет, не так, — откупоривая бутылку, сказал Рома. На женщину он даже не взглянул. — Мент менту глаз не выклюет… Хотя, конечно, среди нашего брата бывают такие паскудники…

— А вы не из них…

— Обидеть меня хотите? — Рома приложился к бутылке.

И посмотрел поверх нее на женщину. И чуть не захлебнулся.

Это была настоящая красотка. Шатенка, стрижка каре. Глаза — полный отпад. И сексуальная донельзя. Рома представил, как он будет с ней… Это будет суперкайф. Приключение на весь отпуск. После этой красотки можно весь отпуск семечки лузгать. Не надо других женщин, хватит ее одной.

Рома мысленно воткнул флажок в подушку прелестной соседки. Это вымпел. Который он должен взять вместе с ней самой. Жаль, купе не двухместное, соседи мешать будут. Но если изловчиться…

— Нет, просто чуть-чуть поиздеваться хочу…

— Чем же я вам не угодил?

— Просто скучно…

— А давайте в вагон-ресторан сходим? Посидим, поговорим…

— Нельзя.

— Почему?

— Какой ресторан, если вам пить нельзя?

— Как это нельзя? Можно!

— Да нет, вам хватит. Я вижу, у вас пистолет в ногах лежит. Скажите, это так положено?

— Нет, — буркнул Рома. — Это так брошено…

Надо же, умыла его. Опозорила.

Он подобрал с пола пистолет, сунул его под подушку. Собрал все свои вещи в кейс. И лег. Закрыл глаза.

— Даже не спрошу, как вас зовут! — отомстил он соседке.

И повернулся спиной к стене.

— А я вам и так скажу. Меня Вероника зовут…

Рома промолчал. Пусть это будет новая порция мести.

Настроение хуже некуда. Соседка испортила. А потом, осадок в душе от встречи с сержантом. И пистолет.

Плохо. Очень плохо. И от начальства влететь может. А еще в его случае «макар» — плохая примета. Пистолет — это война. А он отдыхать едет домой. Не воевать.

Впрочем, какая в Семиречье война? Разве что с комарьем…

— Вероника, а чего вы на верхней полке? — спросил Рома. — Вы женщина, вам нижняя полагается… Давайте поменяемся?

Как ни обидно, соседка почти не реагировала на него. Вымпел у ее изголовья по-прежнему маячил перед его мысленным взором. Уж очень хотелось овладеть этим неприступным бастионом.

— А Вероника не женщина, — заявил худощавый Иннокентий.

Обычный серый тип — человек из толпы. И в Мише ничего примечательного. Банальная посредственность, не более того.

Иннокентий и Миша — не просто соседи по купе. Они спутники Вероники. Все трое — одна группа. Только Рому это как-то не волновало. Отношения между ними и Вероникой дружеские и деловые. Никаких амуров и в помине.

Да и какие амуры могут быть? Вероника — это чудо природы. А Иннокентий и Миша — дремучая серость.

А один из них еще и законченный придурок. Вероника не женщина… Совсем сдурел дядя…

— А кто говорит, что она женщина? Вероника — девушка…

Ей уже за двадцать. Москвичка. Трудно поверить, что она девственна. Рома и не верил.

— И не девушка, — усмехнулся Иннокентий. — Она альпинистка.

— И между прочим, мастер спорта, — гордо добавил Миша.

— Ну и что?

Рома чувствовал себя врачом в палате для душевнобольных.

— Альпинисты — существа бесполые, — сухо заметил Иннокентий.

— Бесполые?

Да, Рома прав. Этим друзьям можно ставить диагноз.

— Знаете, у меня есть один знакомый психиатр, — сказал он. — Занимайте очередь…

Иннокентий и Миша неприязненно посмотрели на него. Но промолчали.

— Они не сумасшедшие, — в голосе Вероники звучало недовольство. — Они кровельщики-монтажники. И я, кстати, тоже…

— Кровельщики… Монтажники….

— Иннокентий и Миша мастера, я за прораба. Устраивает?

— А мне-то что?.. Едете куда?

— В Семиречье…

— Да ну?..

Семиречье городок небольшой, тысяч на десять душ. До областного центра две сотни километров. Трудно было поверить, что она не просто знает про Семиречье, но и держит туда путь.

— Вот тебе и ну… Ты о Гаврииловской часовне слышал?

— Конечно…

О Гаврииловской часовне ходили легенды. Ее в прошлом веке воздвигли местные казаки. Далеко в лес вынесли, верст за полета от города. В давние времена ходили упорные слухи, будто в тех местах злые духи бесчинствуют. Люди гибли почем зря. И непонятно было, кто их убивал: то ли гигантские волки, то ли оборотни. И самое странное, когда построили часовню, нечистая сила будто сгинула. Или просто волки-людоеды перекочевали в другие края.

Только после революции с часовни сняли колокол, сорвали позолоченный купол — в общем, испоганили святое место. С тех пор стоит часовня неприкаянная, пустая, молчаливая. Памятник или жертва коммунистического сатанизма.

— Мы в Москве церкви, монастыри ремонтируем, — говорила Вероника. — Купола золотом кроем, кресты устанавливаем, колокола вешаем. И все без башенных кранов и вертолетов. Только альпинистское снаряжение. А сейчас вот в Семиречье едем. Заказ оттуда поступил. Гаврииловской Часовней займемся…

— Значит, я могу прийти и посмотреть, как вы там работаете?..

— А вот этого я тебе делать не советую.

— Почему?

— Да молоточек может случайно с купола упасть…

— Случайно?

— Случайно…

— Язва!

— Приятно познакомиться…

Вероника сладко зевнула и повернулась на бок. Закрыла глаза. Разговор окончен. И ее спутники тоже заняли места на своих полках.

— А я все равно приду, — сказал Рома.

Только его никто не слушал. И Вероника, и ее спутники уже спали. Засыпали они в момент. Не нервы у людей, а стальные канаты.

* * *

Трое суток они уже в пути. Спина болит, все кости ломит. Такое ощущение, будто бока распухли от долгого лежания. Рома мучился. А вот Мише и Иннокентию хоть бы хны.

И Вероника тоже не страдает от ничегонеделанья. Остановка более пяти минут, можно выходить из вагона. И она никогда не упускает такого случая. Рада подышать свежим воздухом. С ней всегда сопровождение. Или Миша, или Иннокентий. Рома заметил, что втроем из купе они не выходят. Вещей у них много, боятся, что кто-нибудь их альпинистское снаряжение слямзит.