Идеальный калибр - Сергей Самаров

Погорелый лес представлял собой большой лесной массив, протянувшийся по склону хребта на полтора десятка километров. Причем противоположный склон того же хребта и противостоящий ему склон хребта соседнего были полностью каменистыми, и из растительности там были только сгустки высоких изломистых кустов, цепляющихся скрюченными корнями за небольшие участки пыли и грязи, заполнявшие пространство между каменными глыбами. Это был обычный для Дагестана пейзаж. Нужно было очень постараться, чтобы на такой высоте найти лес. Но в этом ущелье и только на этом склоне то ли почва была подходящей, то ли по какой-то другой причине лес был, да еще такой огромный. Этот лес, без сомнения, был украшением местной природы и являлся своего рода живым зеленым оазисом среди серых и холодных камней. А Погорелым его прозвали за то, что он часто горел то в одном, то в другом месте без видимой вроде бы причины. Просто возникал пожар, который даже не тушили из-за отдаленности леса от ближайших селений и из-за трудности доступа на склоны хребта. Гонять сюда пожарные вертолеты было сложно: высокогорье из-за сильно разреженного воздуха даже вертолеты не любят. Да и профиль ущелья такой извилистый, что запросто можно зацепиться винтами за деревья, а при задымленности, обязательной при пожаре, видимость на небольших высотах становится нулевой, да и на большие высоты не каждый вертолет может подняться. Облака там всегда плотные и цепляются за верхние точки хребта. Самое главное, что вертолету негде взять поблизости воды для заправки противопожарных емкостей. Летать за водой в дальние водоемы тоже накладно, топливом заправиться негде. Потому на пожары и махнули рукой. Старый лес сгорит – новый на удобренной пеплом земле только лучше расти будет…

Однако в последние два года пожаров в Погорелом лесу не было, хотя легкий дым над верхушками деревьев время от времени все же поднимался, и пастухи его видели многократно. Поговаривали, что это костры. Кто может там жечь костры, объяснять никому нужды не было. И потому разговоры о дымах над Погорелым лесом велись шепотом и не до всех доходили. По крайней мере, федеральным силам о них часто не сообщали. Нет видимой причины для сообщения, когда все основано на слухах. А вот когда увидели двух боевиков – сообщили, правда, поздно. И потому пришлось торопиться. Сформировали группу из подручных сил, из откомандированных в Дагестан бойцов Моздокской бригады спецназа ГРУ, и выбросили там, где было удобно вертолету, а вовсе не самим спецназовцам. Поэтому им пришлось совершить двухдневный тяжелейший марш по сложному профилю, чтобы добраться по ущелью до высокогорного аула. Дорог в аул не было, были только тропы.

В ауле спецназовцев встретили сдержанно, если не сказать неприветливо. Но там им делать было нечего. Спецназ ГРУ обычно не занимается «зачистками» в населенных пунктах, предоставляя это дело «краповым беретам», то есть спецназу внутренних войск. Немного отдохнув в ауле, группа двинулась в путь, такой же трудный, потому что из аула в Погорелый лес не было ни одной дороги, была только одна тропа, да и та потом разбивалась на несколько тропинок, большинство из которых вели на дно ущелья, где росла трава. Эти тропинки были отмечены многолетними запасами овечьих экскрементов, и становилось понятно, кто их протоптал…

После выхода из аула группа совершила быстрый марш-бросок и уже в ночной темноте почти вплотную подошла к лесу. Но в сам лес спецназовцы входить не стали, желая сначала рассмотреть подступы к нему и поискать следы человеческого присутствия. Для разворачивания лагеря вообще пришлось подняться еще выше, чтобы избежать внезапной атаки, которая из-за близости леса была весьма вероятна. И действительно, утром их атаковали. Правда, часовой был внимательным, среагировал вовремя, поднял тревогу, и атаку сразу удалось остановить. Хуже было бы, если бы их атаковали при входе в лес. Там превосходство в численности бандитов могло бы сказаться более явно…

* * *

– Укрепляем позицию. Обед только после завершения работ.

– Есть, укреплять позицию, – козырнул лейтенант Локтионов и пошел к взводу.

Капитан, как обычно, устроился в стороне от всех и издали смотрел, по жестам определяя правильность команд малоопытного лейтенанта. Но в принципе Локтионов отдавал распоряжения правильно, и возражать или исправлять было нечего. Лейтенант вообще в этом походе с самого начала, с первого двухдневного перехода по трудному маршруту показал себя молодцом. И в бою тоже никто не увидел его робости, хотя практически необстрелянному человеку трудно бывает сразу демонстрировать и соображение, и хладнокровие. Но лейтенант это демонстрировал, не выказывая присущего его возрасту ненужного лихачества, соблюдая естественную безопасность, но и не пасуя перед противником, превосходящим спецназовцев численностью, а главное, лучше знающим местную обстановку. Зная обстановку, можно было победить и с более слабыми силами, если умело управлять боем, о чем говорила хотя бы та же самая попытка двух бандитов пробраться на выгодную позицию! Не будь в группе такого хорошего гранатометчика, как рядовой контрактной службы Радимов, и не подвернись удобная для обрушения скала, неизвестно, чем бы все закончилось. И то, что банда не бросилась в оголтелое преследование, где обязательно сразу же понесла бы большие потери, тоже говорило о знании обстановки и о боевом опыте их командира.

– Есть связь, товарищ капитан, – доложил младший сержант Серегин, протягивая командиру роты наушники с микрофоном. – Начальник штаба на проводе…

– Здравия желаю, товарищ майор, – чуть торопливо начал говорить Герасимов, словно опасался, что связь снова прервется.

– Куда пропал, Андрей Александрович? Почему на связь не выходишь?

– Рад бы, да связи нет. Только с перевала удалось установить.

– Докладывай обстановку.

– Вышли к нижней опушке Погорелого леса еще вчера вечером. Встали лагерем. Утром были атакованы большой бандой, не менее пятидесяти стволов… У нас двое легко раненных. Точно уничтожили двух бандитов на склоне. Сколько уничтожили в лесу, не знаем.

– Откуда там такие силы, чтобы вас атаковать? Ты ничего не путаешь?

– Я ничего не путаю, товарищ майор. После боя были вынуждены отступить на перевал. Мы закрыли его и никого не выпустим. По крайней мере, в эту сторону. А в другую и дороги нет…

– Значит, нужно выбрасывать полностью роту?

– Так точно… Но я боюсь, Григорий Петрович, для прочесывания и роты не хватит. Идти нужно будет плотно. Лес густой, сильно порос кустами. Видимость ограничена, обзор предельно малый. Если роту развернуть цепью, цепь будет не плотной, и велика возможность прорыва. Необходимо будет перекрыть и наши тылы.

– Мечтатель! А где я тебе возьму дополнительные силы, Андрей Александрович? Из Чечни роту снимать? У них там своя операция.

– У нас сложный горный профиль, дающий возможность или спрятаться, или организовать засаду. На стороне бандитов знание местности. При малой численности не обойдемся без значительных потерь.

– Да понимаю я все. Буду докладывать наверх. Пусть они решают. Сейчас как, отбиваетесь?